Дежурный
Корпоратив подходил к концу.
Судя по выстроившейся под стенкой двойной шеренге бутылок, живописно рассыпанным по столу горкам салата и прилипшему к стене лоскуту кружевной усыпанной стразами ткани, подходил в состоянии «всссьо заш-ш-ш-иб-еб-Ись!»
Лоскут напоминал часть платья, точнее ажурную отделку лифа, в начале праздника прикрывавшего пышную грудь Катерины Тимофеевны, главного бухгалтера и, по совместительству, конферансье мероприятия.
Почему он оторвался от платья и как оказался на стене, установить было невозможно. Впрочем, к этому часу (время давно перевалило за полночь) немногое можно было установить, и никто из присутствующих даже не пытался это делать.
На полу, посреди лохматой мишуры, блестело несколько разорванных квадратиков, подозрительно схожих с упаковками презервативов. Парочка таких же квадратиков блестела на столе, в тарелках, блистательно намекая, что десерт был подан, распробован и унесен куда-то, где в него можно было обстоятельно углубиться, не вызывая повышенного слюноотделения у окружающих.
Из-под стола торчала чья-то нога. С нее сняли ботинок и вымазали носок майонезом.
В дальнем конце зала играла музыка. В мутном полумраке танцевали призраки, периодически сливаясь в одно колышущееся тело и издавая общий стон.
Алкоголь перекочевал в категорию «дефицит». Несколько бутылок, предусмотрительно спрятанных самыми дальновидными участниками, все еще оставалось, но никто не помнил, где их искать.
Попасть в туалет не представлялось возможным. Потому что он был занят. Судя по звукам, занят не по назначению. Приходилось стучать в дверь и требовать освободить помещение, получая в ответ острое обострение зависти и прочих потребностей, так как оттуда либо отправляли нах*у, либо громко игнорировали, не проявляя ни малейшего уважения к переполненному мочевому пузырю коллеги.
За столом оставалось некоторое количество еды и едоков. Еда постепенно исчезала, частично падая на пол. За ее падением и последующим растиранием по ковру из дальнего угла стола свирепо наблюдал Эдик, менеджер, подающий надежды молодой специалист и единственная неудовлетворенная личность на всем корпоративе.
Ему сегодня не повезло. Невезения таких масштабов с ним ранее не случалось, и Эдик испытывал сложную смесь злости, обиды и отчаянья, не зная, какой из эмоций отдать предпочтение. Его назначили дежурным, ответственным за чистоту помещения, другими словами, тем горемычным бедолагой, которой должен был по завершению празднования все здесь убрать.
Здесь – это в зале, площадью в 70 квадратных метров, с Г-образным праздничным столом, танц-зоной, 46 белыми (!!) стульями и 8 высокими окнами, занавешенными тяжелыми шторами, часть из которых сейчас, по причинам, о которых он старался не думать, выгибалась и раскачивалась. И в этом зале, начиная с 20.00, то есть уже 5 часов кряду, встречает Новый 2022 год их фирма, в которой, согласно штатной ведомости, работает 46 человек. А сейчас их количество, каким-то непостижимым образом, возросло вдвое, что означало еще больше упавшей на пол еды, разлитых бокалов, пятен спермы на стенах, блевотины в углах и прочих следов приличной новогодней гулянки.
Эдик пытался напиться. Пытался усердно, настойчиво, используя все доступные средства в виде закупленных девяти бутылок виски, семи рома, пяти коньяка, двух ящиков шампанского и остального не запрещенного законом алкоголя, который каждому сотруднику было разрешено принести с собой. В любом, не запрещенном законом количестве.
Эдик не хотел оставаться трезвым. Он приложил все усилия, чтобы наклюкаться до основания, нажраться в хлам и потерпел позорное фиаско. Он пил, мешал, не закусывал. И не пьянел.
Перспектива ползать в три часа ночи по полу, отдирая от него оливье, жаренную курицу и соусы, а затем в 9 утра бодро уползти через 2 лестничных пролета к рабочему столу и начать обзвон клиентов, не оставила алкоголю шансов.
Виски лились в горло огненной волной, пузырьки шампанского искали выход через нос, коньяк, сурово попросив виски подвинуться, отправился колонизировать печень, но мозг оставался непреклонен.
Словно между ним и горлом расположилась Катерина Тимофеевна с табличкой, на которой большими алыми буквами была выгравирована надпись «Дежурный». Табличка заставила алкоголь с позором отступить, бросив все силы в район мочевого пузыря. А в туалет по-прежнему попасть было невозможно. Эдику сегодня тотально не везло.
За столом оставалось 4 человека, включая окончательно павшего духом Эдуарда. Трое из них продолжали стойко жевать. Все – выше по статусу. Все первосортно пьяны. В немом бессилии Эдик взирал, как хаотично швыряемые над столом руки пытались нанизывать на вилки оливки и ломтики сыра, зачерпывать салаты, сгребать курятину. Большая часть пищи, минуя рты, сыпалась на пол. Эдик был неоднозначного мнения о своем начальстве. До этого вечера он старался вслух его не оглашать. Но невозможно же не констатировать очевидное хотя бы себе под нос, когда вокруг тебя трезвого собралось такое количество начальников-мудаков!