Мне вручили фонарик и повели по галерее знакомить с картинами. Именно знакомить, потому что Саныч относился к героям полотен как к живым людям – что само по себе явление странное! Правда, были здесь изображены не только люди. Невиданные существа пугали своим видом: уродливыми головами, длинными конечностями, отсутствием некоторых частей тела. Неизвестно, что курили художники или какое они испытали потрясение в жизни…
– Ровно в шесть я покину тебя. Даха приносит поесть в семь. Такова традиция, – от старика сильно пахло махоркой, особенно когда он говорил. – Не спи, камеры включены! Директор галереи любит просматривать записи. Видимо, времени у него много.
– Постараюсь...
Я не верил собственным словам, потому что поспать люблю. Если выдается свободное время, с удовольствием трачу часы на сон.
– Итак, – сказал старик, прищуриваясь. – Перед нами «Мост Ватерлоо. Эффект тумана».
– Что прям так и называется?! – я тут же полез в Интернет вылавливать увлекательные сведения о шедевре. – Но тут написано, что она хранится в питерском Эрмитаже. Что вы мне на это скажете?
– Миша-Миша… – мое имя повторялось Санычем несколько раз, чтобы укорить незнайку, мол, я должен был прочувствовать насколько я глуп и безграмотен…
– Но, ведь она действительно в Эрмитаже!
Ухмылка на лице Саныча не сходила. Таинственный охранник не спешил объяснять.
– А, я понял, экспонаты ненастоящие! – было сейчас во мне что-то от ребенка, наверное, любознательность.
– Да, что-то типа того…
Следующее произведение мне показывали уже с уверенностью, что я вновь проверю данные и отыщу что-нибудь противоречивое по поводу шедевра.
– А вот тут «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха.
– Но, тут вы дали, конечно, – у меня челюсть отвисла от удивления. – Кто же так искусно подделал картину? Неужели есть такие умельцы в Москве?
– Михаил, для охранника ты задаешь слишком серьезные вопросы. – Мой спутник стал удаляться, он был уверен, что я последую за ним.
Так и получилось. Я шел за ним, как гусенок, а мой гид перечислял известных авторов. Один вопрос блуждал в голове, ответа на который я никак не мог найти. По какому принципу объединялись работы на выставку? Тематически? Нет. Принадлежат ли авторы к одной школе живописи? Тоже нет. На этом мои предположения иссякли. Здесь нашлось место таким полотнам как «Крик» Эдварда Мунка, «Герника» Павло Пикассо, но, когда я натолкнулся на «Портрет четы Арнольфини» Яна ван Эйка, произнес вслух: «Ну, это уже не смешно! Что за выставка?»
Я повернулся туда, где стоял охранник, чтобы высказать мысли по поводу бреда, который творится здесь, но к собственному удивлению не обнаружил лихого завсегдатая.
– Александр Александрович, Вы взрослый человек, прекратите баловаться, – в полутемном зале я стоял один. Страх возник бы у любого, даже самого крепкого мужика. Я поддался этому чувству незамедлительно. – Ну, мы, что с вами будем в прядки играть что ли?
Этажом выше, прямо над моей головой, послышались шаги. Я рванул к лестнице, оглядываясь по сторонам. Не стоит думать, что я просто боюсь темноты. В действительности, мною овладело куда более жуткое чувство, для которого еще не придумали слово. Ужас? Нет. Тоже не в счет. В подобных случаях я не помнил себя, душа моя рвалась вперед, позабыв о телесной оболочке. Вероятно, что такое поведение связанно с событиями из детства. Но какими? Загадка даже для меня.
Не помню, как вбежал на второй этаж. От моего помощника и след простыл. Кто же мог здесь топтаться буквально пару секунд назад?!
Донесся звон колокольчика. Да, именно колокольчика, протяжный, вибрирующий звон. Я принялся крутиться вокруг себя, выискивая источник звука. На первом этаже! Что за черти! Надо делать ноги отсюда!
Я спустился вниз. У входа в галерею стояла Дарья Викторовна с пакетом.
«Хозяюшка ты моя», – подумал я с издевкой. Так с ухмылкой и прошел к моей новой знакомой.
– Вот вам поесть. Еле успела, столовая уже закрывалась, но нам повезло. Шпроты тоже будут к месту, – она протянула мне заготовленное блюдо в картонной коробочке. – Александр Александрович позвонил и сказал, что вы уже заступили.
– Как это позвонил, когда? – я сберег на лице застывшее удивление.
– Я покинула вас в шесть. Где-то через десять минут он позвонил и сказал, что уже дома, – Дарья Викторовна искренне одарила меня улыбкой. – Еще он похвалил вас, говорит, что вы молодой и очень бодрый, хорошо бегаете по лестницам, никакой воришка не проскочит. Насколько я осведомлена, он рассказал вам о работе, оставил ключи и график работы на ближайшие дни.