– Не знаю, голубушка, что и ответить тебе. У этой девочки мать тоже на работе была, а она шла со школы одна, некому было встретить.
– День какой-то сегодня… Пойду я, – поднимаясь с кушетки, промолвила Татьяна.
Она машинально выполняла привычную работу, а из головы не выходили слова Насти. Телефон Юли по-прежнему молчал.
«Может, у неё села батарейка, – успокаивала Татьяна себя. – Завтра же куплю Оле телефон, давно просит, и я буду знать, что с ней». Взглянула на часы, время приближалось к трём. «Скоро Вера заберёт Олю и, как всегда, позвонит мне», – подумала с облегчением. Но телефон зазвонил раньше. На дисплее высветился номер Юли.
Из трубки донеслось рыдание. Чтобы не упасть, она нащупала дрожащей рукой кушетку и осторожно села.
– Таня, ты можешь приехать? – словно сквозь вату донёсся до неё голос воспитательницы.
– Она жива? – с трудом сглотнув сухой комок в горле, спросила Татьяна.
– Я не знаю, где Оля! Мы ищем уже несколько часов, милицию вызвали. Приезжай! – Голос в трубке замолчал.
– Доченька, родная моя, только бы с тобой ничего не случилось. Олюшка, я брошу эту работу, только бы ничего с тобой не случилось, – шептала Татьяна, торопливо шагая к раздевалке, срывая на ходу халат.
– Татьяна Васильевна! Вы куда?! – вывел её из внезапно обрушившейся, страшной тишины голос Нины Артёмовны.
– Оля исчезла, – прошептала она побелевшими губами. – Нина Артёмовна, я в садик, а вы вызовите Валентину Романовну.
– Куда вы в таком состоянии? Сейчас в приёмный покой спустимся, машину попросим, чтоб отвезла вас, – заботливо беря её под руку, произнесла санитарочка и бережно, как больную, повела к выходу. Настя без лишних расспросов вызвала машину.
– Да не убивайтесь вы так, Васильевна, может, подъедите сейчас к садику, а её уже отыскали, она же у вас вон какая егоза. А за больных не беспокойтесь. Мы с Анастасией Николаевной досмотрим за ними и Романовну вызовем, – приговаривала Нина Артёмовна, подсаживая в машину враз ослабевшую Татьяну.
Возле ворот детсада стоял полицейский уазик. Воспитатели и заведующая по домам не расходились. Заметив выбравшуюся из машины скорой помощи Татьяну, навстречу к ней бросилась Вера.
– Нашли? – оглядев с надеждой толпу народа, спросила Татьяна.
– Нет, ищем, – вместо Веры ответила подошедшая к ним Юля.
– Как ты могла не заметить, что она ушла?! – накинулась на неё Татьяна, не выдержав и сорвавшись на крик.
– Группа гуляла во дворе. В дальнем углу поссорились два мальчика. Мы с нянечкой успокаивали их. Когда дети пошли в помещение, выяснилось, что Оля, Сережа и Павлик исчезли. Ворота были закрыты на задвижку. Как они сумели её отодвинуть, никто не видел. Родители мальчиков на берегу реки, полиция тоже ищет.
– Ты хочешь сказать, что они ушли к воде?
– Я не знаю! Но около садика мы всё обыскали, их нет нигде. Пойдём в группу.
– Принеси лучше стул, если можно, – попросила Татьяна.
«Это я виновата! Мне не надо было бросать её одну. Олюшка устала от одиночества. Маленькая моя, где же ты!?» Перед глазами страшной картиной проносились все ужасы, что видела по телевизору и на работе. «Господи! Спаси и сохрани её! Она такая маленькая, меня покарай, а её спаси!» – взмолилась она и, всхлипывая, прижала к глазам скомканную в руке медицинскую шапочку, которую как сняла, так и не выпускала из рук.
– Таня, попей воды, на тебе лица нет, – промолвила Вера.
Она выпила воду, руки мелко дрожали, и зубы стучали о край стакана. Глубоко вздохнула, подавив рвущиеся из груди рыдания.
– Татьяна Васильевна, у вас есть предположение, куда могли пойти дети? – спросил подошедший к ним мужчина, вероятно следователь.
– У меня сегодня суточное дежурство. Муж в командировке. Она просилась со мной на работу, в садик ушла со слезами. Возможно, они отправились в сторону больницы, чтобы найти меня. Оля, Серёжа и Павлик – друзья, мальчики, скорее всего, пошли её сопровождать. Вы будете их искать? Можно я поеду с вами?
– Можно. Пойдёмте в машину, – пригласил следователь.
Они обследовали местность вокруг больницы, потом проехали по соседним улицам, детей не было нигде. Темнело. Ужас ледяной коркой затягивал сердце. «А если я её не найду?» Она не хотела об этом думать, но страшный вопрос снова и снова стучал в голове: «Самый дорогой, самый родной человечек живёт со мной рядом, просит внимания, а у меня всегда не хватает времени поиграть с ней, рассказать сказку, покатать на санках, просто посмотреть вместе телевизор, поговорить. Я бы жизнь свою отдала сейчас, чтобы всё изменить. А зачем она мне, эта жизнь, без Олюшки?»