В техническом блоке их ожидает Лори, которая уже вскрыла Ходжа и сканирует его внутренности.
– Здравствуй, Эйлин, – приветствует она. – Как ты?
Из трех андроидов она самая человечная, учтивая и всегда стремится к поиску проблем даже там, где их нет – просто чтобы было где помочь. Точнее попытаться помочь, потому что это это чаще всего нерешаемая задача, спрограммированная специально для того, чтобы она постоянно училась и имитировала человека лучше.
У всех андроидов есть свой набор установленных черт характера, привычек и эмоций, которые они могут выбирать для воспроизведения в зависимости от накопленного чужого опыта, собранного из сети, и таким образом участвовать в более естественных взаимодействиях с людьми. Если некий добрый человек по определению не проходит мимо и желает искренне помочь любому, то андроид берет подобное поведение за основу и копирует его.
Иллюзия их выбора и принятия бытовых решений без участия человека – одна из последних фишек. Работает, правда, не без сбоев – из-за многочисленных вариантов человеческого поведения с противоречиями андроиды справиться могут не всегда, из-за чего перегреваются и зависают. Но этот недостаток пока несущественный, потому что не распространяется на рабочие ситуации.
Лори очень красивая. Фиона и Один – тоже, но иначе: у них безупречные черты лица, некрупные, симметричные – конвенциональная красота, к которой если и придираться, то лишь из-за ее неестественности.
Правая бровь Лори немного выше левой, и серые глаза раскосые. Губы довольно тонкие, но на ее лице, обрамленном светлыми короткими прядками каре, смотрятся очень гармонично. Внешность андроидов обычно создает искусственный интеллект, а Лори придумал Киран. Он не перестает работать над ней со дня ее сборки. Он сделал это сам, и она его гордость.
– У меня все хорошо, – отвечает Эйлин, присаживаясь на одну из железных коробок у стены – стульев тут нет.
Киран устраивается напротив Лори, которая протягивает руку к его планшету, чтобы передать данные о Ходже.
– Тебе понравился Хофус? – спрашивает она, поворачивая в сторону Эйлин голову.
Она склоняет ее в любопытстве и смотрит очень внимательно. О том, что Киран продумал даже самые незначительные детали, говорит и отлаженная механика ее моргания, привязанная к определенным эмоциям. Ее глаза с длинными светлыми ресницами в ожидании моргают чаще, чем обычно.
За такие мелочи, составляющие сложное устройство новых андроидов, Кирана, как профессионала, отлично поощряют финансово. Эйлин догадывалась, к чему все это однажды приведет, и не ошиблась. Насколько бы сильно это ни осуждалось обществом, производство чудовищно дорогих секс-кукол идет полным ходом уже два года. Чем человечнее, тем дороже и желаннее.
Эйлин выступает против излишней очеловеченности, потому что наглядный пример того, как легко заменить людей андроидами, видела и видит в Киране.
Фиона и Один в этой экспедиции выполняют очень много задач, но для желающих спектр их услуг может и расшириться. Это отвратительно, но Эйлин знает в лицо каждого, кто это делал.
В Лори заложена “любовь” к создателю, поэтому, как бы Шон Уильямс ни старался подкатить к ней, добиться он так ничего и не смог. Попытка насильно взять Лори – это зеленый свет для нее дать смельчаку по роже. Когда Артур услышал это заявление от Кирана, озвучившего его для всех в самом начале полета, он вытянул его в коридор почти за шкирку – видимо, напомнить о правилах безопасности.
Если андроид причинит вред человеку, он подлежит полному перепрограммированию – это закон и это же почти невозможная ситуация. Чтобы заложить такой код в андроидов, требуется разрешение от высших инстанций, которые даже полиции дают его с неохотой. Кроме того, провернуть это технически тоже не так-то просто из-за массы блокировок внутри основной системы ИИ. Программистов, которые с легкостью могут влезать в голову любого андроида, как собак нерезаных, и лазеек сделать что-нибудь незаконное им, естественно, никто не оставляет.
Киран, как потом рассказал Артур, заверил его, что это блеф и что ничего и никому Лори не сделает: просто изловчится и убежит. Так ли это на самом деле, до сих пор никто не знает, а посягать на честь Лори и проверять, не последует ли за этим удар кулаком, в котором вместо костей железки, никому не хочется.