– Жутковато, если честно, – говорит Миюки.
– И как мы можем быть уверены в том, что она безобидна для человека? – наконец влезает в разговор Мигель. – Что если прямо сейчас они своим коллективным сознанием разрабатывают план, как проникнуть на корабль?
– Ты своего часа ждал, да? – спрашивает Инга.
– Ага.
– Я могу треснуть его по башке – он сидит рядом, – предлагает Мэй.
– Хочешь потом полечить меня? – игриво отвечает ей Мигель.
– Размечтался.
Через пять минут Эйлин понимает, что дальше, кроме дурацких шуток и несерьезных перепалок, ничего не будет, поэтому незаметно уходит из лаборатории.
На самом деле, Лиза, которой на собрании не было, подкинула ей отличную идею – пойти вздремнуть.
Из-за продолжительных суток на Хофусе график засыпания у многих сильно сбился и следовать разработанному заранее расписанию было сложно и неудобно. Довольно скоро Эйлин перестала с помощью таблеток бороться с полуночниками, страдающими бессонницей – бесполезно. Легче было поменять расписание для каждого, исходя из данных их браслетов. С течением времени все потихоньку начали адаптироваться к восходу и закату на планете: спали по восемь или десять часов ночью и после обеда по необходимости досыпали еще три часа. Некоторым оказалось проще спать по десять часов, а бодрствовать в течение двадцати двух.
Эйлин из тех, кто чаще бодрствует днем, но пара часов сна еще никому не вредила.
На корабле система управления приглушает освещение, основываясь на дне и ночи на Земле – как и на “Радиксе” по умолчанию – но для прибывающих с Хофуса она подстраивается по запросу, поэтому в крохотной каюте мгновенно темнеет, как только Эйлин туда заходит.
Примеру Лизы она следует, однако к совету прислушивается только на следующий день, решив наведаться в каюту Артура с самого утра.
– Меня пугает слизь, – без прелюдий говорит она.
Артур не удивляется ни ее приходу, ни отсутствию приветствия, ни сказанному. Он надевает форменную куртку, глядя на Эйлин через зеркало небольшого узкого шкафа, и отвечает:
– Меня тоже.
– Шутишь?
Он улыбается.
– Не совсем. Даю тебе возможность не чувствовать себя одиноко в своем страхе перед инопланетянами. Их непросто изучить и понять, и чего от них ожидать – не ясно. Так что бояться не зазорно. Человек, который первым бесстрашно полез к крокодилу, наверняка пожалел об этом.
– А человек, который полез с осторожностью, хотя бы видел его пасть, – говорит Эйлин. – То, что ни рук, ни ног, ни зубов у слизи нет – не очень-то и хорошо. Мы заметим и стряхнем большой кусок, а если это будет частичка поменьше? Не важно, сколько ее, влияние на человека может оказаться одинаково разрушительным.
– Поэтому на Хофусе все и придерживаются строгих правил.
– А что произошло с Ходжем?
– Ходж сломался.
– Сомневаешься в профессионализме Кирана?
– Ни в коем случае.
– А ведь причину он так и не нашел.
Артур поворачивается к ней и несколько долгих секунд смотрит на то, как она переминается на пороге. В отражении над его плечом Эйлин прекрасно видит свое белое лицо.
– Тебя это так сильно беспокоит? – наконец спрашивает он, с легким стуком захлопывая дверцу и пряча зеркало.
– Да.
– А Кирана?
– Он злится. Наверное, потому что думает, что все-таки где-то накосячил.
– Может, так и есть?
– Нет.
Артур шагает вплотную к ней и оборачивает руку вокруг ее талии, прижимая к себе и целуя в висок. Эйлин расслабляется едва ли, но не выворачивается.
– Чего ты хочешь? – спрашивает он.
Вопрос ставит ее в тупик.
– Я не… не знаю. Это Лиза сказала, что я должна поговорить с кем-нибудь. Вот и я говорю.
На самом деле Эйлин хочет, чтобы вся команда, которая сейчас на Хофусе, оказалась на “Ахиллесе”. Это желание она не может себе объяснить ничем. Этот страх иррациональный. У нее это не впервые – в этом и проблема.
– Я тебя выслушаю, если тебе это нужно, – говорит Артур, заглядывая ей в глаза.