– Эйлин!
От звука родного голоса в наушнике Эйлин чувствует, как в глазах начинает щипать от слез.
– Артур!
– Господи, ты цела! Блядь, у меня чуть сердечный приступ не случился, когда я не увидел тебя на борту челнока!
– Ты говоришь по-русски.
– Да, да, прости. Где ты сейчас?!
– В техблоке. Почему меня оставили?..
Озвучив вопрос, Эйлин тотчас понимает, что не так уж важна причина. Не сейчас так точно. Она просто хочет, чтобы ее забрали.
– Потому что долбоебы, блядь! – орет Киран. – Урою.
– Урой своего андроида ебучего, – так же громко отвечает ему Шон.
– Прекратите! – рявкает Артур. – Эйлин, это недоразумение. Со вторым модулем тоже появились проблемы, поэтому я отдал приказ как можно быстрее взлетать. Один по ошибке сказал, что присутствующих на борту, кроме него, семеро, потому что посчитал Фиону…
– Потому что формулировать вопросы, адресуемые андроиду, надо адекватно! – снова кричит Киран. – Сколько людей! Людей, а не всех!
– Пошел ты нахуй, – отвечает ему Шон. – Ты и твои игрушки!
Эйлин неприятна мысль, что так по-дурацки накосячил именно он, но кажется, это и произошло.
– Заберите меня отсюда, – просит она.
– Придется немного подождать. Запусти пока генератор и…
– Генератор не работает, – перебивает Эйлин.
– Не… что?.. Мигель? Дэни? Один? Что с генератором?
Никто не дает толкового ответа, но Эйлин, которой все еще чудится пол, залитый слизью, он и не нужен. Они расщепили ее, взрывом нарушили целостность некоторых систем, так что скорее всего с генератором приключилась та же ерунда, что и с Ходжем. Слизь внутри. Где-то рядом. Вокруг Эйлин.
– Я вернусь через несколько минут, как только мы со всем разберемся, ладно? – быстро проговаривает Артур. – Все хорошо? Ты подождешь меня?
– Конечно…
– Киран.
Артур переводит ее на брата, и Эйлин бесконечно счастлива слышать и его голос тоже.
– Сейчас кэп все решит, – обещает он. – Держись там и ничего не бойся, ладно?
– Я ничего не боюсь, – врет она.
Десять долгих минут Киран воркует с ней так, как не ворковал даже тогда, когда она была маленькой трусливой девочкой. Он чует ее страх – все дело в этом. И, Эйлин уверена, боится сам, потому что есть повод.
– Блядь-блядь-блядь, – слышит она Артура.
– Это твои хорошие новости?! – накидывается на него Киран.
Эйлин закусывает губу. Она не разбирается в словообразовании русского мата, но, разумеется, это слово – простое и емкое – знает прекрасно. Дела совсем плохи?
– Эйлин, ты только не переживай, ладно? Мы сейчас все решим, да? Только не паникуй!
Пока он говорит, Эйлин несколько раз глубоко вдыхает чистый отфильтрованный воздух, которого у нее в запасе не так уж много для такого безрассудного его потребления.
– Артур, – спокойно отвечает она. – Это ты паникуешь. Прекрати.
– Да. Да, немного. Прости.
– Ты капитан.
– Да. Знаю. На секунду забыл об этом и позволил эмоциям взять верх. Все нормально. Тебе придется еще подождать.
– Сколько примерно?
Артур молчит, а Киран разражается ругательствами на всех языках, которые знает.
Эйлин чувствует нутром, что слово “блядь” было недостаточным. Она знает другое – “пиздец”. Это плохое слово, но ей нравится. Артур обычно произносит его почти шепотом и обреченно-зло. Киран вообще его не говорит, а выплевывает – и получается так четко и смачно, словно именно в него он вкладывает весь свой речевой потенциал, а в остальное время ему становится уже не так интересно разговаривать. Эйлин не может подобрать альтернативы на своем родном языке.
– Пиздец?.. – спрашивает она.
У нее оно звучит невнятно, жалко и безжизненно.
Это ей… Ей пиздец.
Часть II. О решимости и ярости
1. Критическая ошибка
Последнее, что Киран слышит, это странный диалог, который ему не нравится.
– Сколько, дебил? – этот звенящий тупой голос принадлежит Шону Уильямсу. – Сколько нас тут, кроме тебя?