Артур Каширин. Русский. Киран слышал, что русские все с ебанцой. Возможно, стоило сбежать сразу, но он решил рискнуть. Да, выбрал наобум – и ладно. Будет другом – Киран все решил.
Артур учился на летном, весельчаком действительно не был, но угрюмое выражение его лица все равно оказалось обманчивым и объяснялось усердным задротством в учебе. Он оказался до противного дружелюбным и общительным. Киран с ужасом понимал, что вокруг такого соберутся люди, но на вторых ролях постоять был не против. Вот, смотрите, у меня есть друг, иногда мы режемся в шашки, потому что Артур – старомодный и заносчивый уникум, не ценит виртуальные игрушки и любит древние настолки, хотя даже в них уже можно было играть в дополненных реальностях.
Психотерапевт, который работал с ним во время подготовки к отправке в космос – Карлос – настоятельно рекомендовал быть более открытым и не держать деструктивные эмоции при себе.
– Делись тем, что тебя беспокоит, с теми людьми, которым доверяешь.
Киран никому не доверял – кроме Эйлин, разумеется – и вообще считал, что ему нормально жилось и так – чему там у него внутри оставаться – почти двадцать лет прошло! Киран выбрал бы Лори, которую как раз начал создавать в то время, но слишком хорошо понимал, насколько опасно частое упоминание андроидов в присутствии Карлоса. Ни один мозгоправ не одобрил бы его одержимость работой. Киран это точно знал, потому что ее нездоровость была очевидна даже простому обывателю. Даже самому Кирану.
В конечном итоге он посчитал правильным довериться Артуру, как единственному близкому человеку после сестры, связав его обещанием никогда больше не заикаться об их семейных делах ни при нем, ни тем более при Эйлин. Артур пообещал. Но подробности Киран рассказать так и не осмелился.
Не настолько и близкий, да?..
Предатель.
Киран думал, что Артур не способен предать. Однако мысль об этом жила в его подсознании всегда, наверное, поэтому он так и не решился признаться Артуру в том, что с ним случилось. Боялся, что расскажет Эйлин. Ведь с ней он тоже сблизился… Возможно, настолько, чтобы посчитать, что раз секреты Кирана связаны с ней, то она должна быть в курсе.
А может, он и не сказал бы…
Как теперь узнать?..
Киран просыпается после долгого и изнуряющего кошмара не от будильника, а сам. Сон выветривается не полностью, поэтому мозг ориентируется с запозданием.
Он не в своей каюте. На часах над входом в медотсек полночь, и он, вяло мазнув взглядом по зеленым светящимся цифрам, переводит его на потолок, где мерцают ненастоящие звезды. Это пошло и нелепо, потому что они и так месяцами наблюдают за ними через иллюминаторы, и этот вид надоедает до тошноты.
Ресницы еле разлепляются, и он хочет потереть глаза, но в бессмысленной попытке сделать это лишь дергает руками, пришпиленными к кровати.
И тут на осознание уходят доли секунды.
Это был не сон.
Эйлин.
Киран слышит, как противно пищит от зашкаливающего пульса браслет – в унисон с датчиком на главном компьютере в углу.
Мэй заглядывает в помещение и сталкивается с ним испуганным взглядом. Стыдно ей?
– Он очнулся, – сообщает она кому-то.
Киран дергается в ремнях и начинает паниковать, понимая, что прошло два часа. Два! Это катастрофа…
Никто не прочитал мысли с его безумным планом, и он не успел ничего натворить, поэтому его легко отвязывают. Мэй. Она смотрит на него печальными оленьими глазами. Отвратительно. Ее хочется ударить, потому что она смотрит так, будто Эйлин уже умерла на Хофусе.
Киран вырывается и убегает из медблока.
Где? Где они все?
Он находит их там же, где его “успокаивали” – в командном отсеке. Ничего не изменилось, словно и не прошло никаких двух часов.
Они все еще на орбите.
– Будешь нападать на капитана – тебя снова свяжут, – угрожает Моро.
Киран учится на своих ошибках. На негнущихся ногах он проходит внутрь.
Тишина царит такая, что гудение аппаратуры воспринимается как белый шум, сдавливающий голову.