Киран слишком хорошо понимает, почему они все здесь. Его ждут. Чтобы при нем забить последний гвоздь в крышку гроба Эйлин.
Артур стоит с такой прямой спиной, будто ему вспороли всю спину вдоль позвоночника и привязали к леске за верхний позвонок к потолку. На его бледном лице застыла маска. Кирану хочется разбить ее, а затем выдавить пустые глаза, потому что им, лишенным эмоций, не стыдно смотреть на своих сокомандников.
Киран уже знает его решение.
Артур не показывает слабости, потому что не должен, но Киран вне себя от горя и бешенства, он не хочет его понимать, потому что речь идет о его любимой сестре, его единственном родном человеке, без которого он не может представить своей жизни. Киран блокирует голос разума, который твердит, что у Артура нет выбора, потому что… пошел нахуй предатель!
– Компьютер “Ахиллеса” рассчитал возможности корабля, и вариант совершить на нем посадку на поверхность и успешно взлететь после составляет тридцать три процента.
Киран слышит, как бьется его собственное сердце в ушах. Но голос Артура громче – он оглушает.
– Как командир корабля, я вынужден руководствоваться предписанными правилами безопасности, требованиями заказчика и интересами нашего экипажа и не могу пойти на такой риск. Поэтому…
Артур хранит невозмутимое выражение лица, хотя каждая сволочь на корабле не только хорошо знает Эйлин, но и в курсе, чья она невеста, поэтому эта формальность выглядит ужасно.
– Мы останемся на орбите Хофуса до тех пор, пока есть связь с Эйлин. А потом… придется покинуть ее и вернуться на станцию.
– Артур… – жалобно тянет Лиза. – Мне так жаль.
Она тянет к нему ладонь, но он отмахивается.
– Если вам есть что сказать ей, самое время.
Артур не смотрит на него. Он вообще ни на кого не смотрит.
Киран думает о том, что чувствует Эйлин сейчас. Что она делает? Сидит ли в модуле? Там еще остался воздух? Вышла ли она на поверхность?
Что ей сказали?! Как объяснили его поведение? Она расстроена? Разочарована? Обижена, что у него не получилось взять все в свои руки?
Киран вот разочарован. Потому что ничего не смог сделать.
Он хочет отобрать у каждого возможность связаться с Эйлин, но его с какой-то стати опережает Мерсер, и Артур кивком головы разрешает ему это. Еще один повод для Кирана набить ему рожу. Был бы, если бы снова сорвался.
У Мерсера подавленная мина, будто это он виноват в том, что Эйлин осталась на Хофусе.
Киран вдавливает ногти в ладони, сдерживая ярость.
Артур уходит из кабины управления, и все вереницей следуют за ним. Мерсер подключается к Эйлин с помощью компьютера корабля и оборачивается на Кирана. У него на лице все написано, но озвучивает это Артур.
– Выйди.
Его холодный и пустой голос режет по-живому.
– Я не обязан, – шипит Киран.
– Обязан, потому что это приказ.
Он не будет нарываться только ради возможности поговорить с Эйлин, поэтому, спрятав дрожащие кулаки в карман куртки, выходит из кабины.
Артур все еще не смотрит на него, но приближается на расстояние удара.
– Эйлин ничего не знает, поэтому веди себя…
– Замолчи и не разговаривай со мной, – перебивает Киран.
– Ты можешь злиться на меня, но не смотри волком на остальных. Они ни в чем не виноваты.
– Мне насрать.
– Ты должен понимать, что…
– Мне насрать, ты слышишь? – повышает голос Киран. – На каждого человека на этом корабле мне насрать! Я ненавижу их всех, а тебя – еще больше, потому что их ты поставил выше моей сестры!
– Киран… Пожалуйста. Ты же все понимаешь!
– Я понимаю, что ты трус и мразь. Ты оставил ее гнить на планете, кишащей слизью, где она либо задохнется, либо ее сожрут.
Артур вздрагивает, и наконец видно, как трескается его маска. Киран хочет продолжить, чтобы узнать, насколько сильно может надавить – увидит ли его слезы? – но его друг – бывший друг – и правда трус, потому что разворачивается и уходит прочь.
Киран страстно хочет, чтобы предатель захлебнулся слезами вины и задохнулся. Или чтобы они затопили его глаза настолько, чтобы он не смог разглядеть, куда идет, споткнулся о свои ноги и в падении расшиб башку.