Лори ведет его как маленького ребенка, раздевает и укладывает на постель, кладет голову на колени и баюкает в своих руках, пока он не засыпает. Она умеет действовать так, чтобы он поверил. Он ее научил.
Когда он просыпается, она внимательно смотрит на него сверху вниз, поглаживая большим пальцем стянутые высохшими слезами щеки – кажется, он плакал во сне.
– Мы покинули орбиту Хофуса час назад.
У Кирана болезненно екает в груди.
– Артур ждал до последнего, – говорит Лори.
– Чего он ждал? – хриплым голосом спрашивает он.
– Я думала спросить у тебя.
Киран плотно сжимает губы. Смерти Эйлин?..
Связь с ней потерялась, но вряд ли что-то произошло раньше времени. У нее должно было быть в запасе десять-двенадцать часов – Киран кидает взгляд на браслет – которые истекли три часа назад.
Он осознает, что его трясет, лишь когда Лори снова заключает его в объятия.
– На что это похоже? – интересуется она. – Когда тебя оставляют на планете в полном одиночестве?
Киран никогда не жалел о том, что сделал ее любопытной. И ему не было стыдно быть честным перед ней, когда она в обход тактичности задавала неудобные вопросы, но сейчас он не хочет отвечать и переадресовывает вопрос ей.
– Ты мне скажи.
Она медленно моргает.
– Человек – социальное существо. Без людей ему тяжело.
Киран ничего не говорит, и его мозг в ничто перемалывает глухую пустоту в мыслях – лучше если будет болтать Лори и заполнять ее. Своим молчанием он дает добро на развитие мысли.
Она долго думает, перебирая в голове всю информацию, которую способна отыскать в своих базах данных. В ее библиотеке тонны научных книг, но “любит” она художественные. Киран посчитал, что они сделают ее живее.
– Это, должно быть, очень страшно, – говорит она. – Совершенно одна на огромной для одного человека планете, на которой не удастся прожить даже один день. Дорогие ей люди всего в нескольких сотнях километров над ней, но это непреодолимое расстояние. Я хорошо изучила Эйлин и думаю, что она не плакала, когда прощалась с вами, потому что хотела быть сильной и смелой, чтобы ее запомнили именно такой. Но на Хофусе ее никто больше не мог увидеть, поэтому она разрыдалась, когда связь была потеряна. И еще я думаю, что у нее было достаточно времени, чтобы понять, что скорая смерть лучше, чем медленно умирать от ужаса, одиночества и чувства предательства. Я думаю, что она испытала облегчение, когда смерть пришла за ней.
Киран внимательно слушает Лори и понимает, что плачет, только тогда, когда она вытирает его слезы. Они льются нескончаемым потоком, и он не может остановиться, ловит ртом ускользающий воздух, задыхаясь от боли, и в какой-то момент начинает выть на одной ноте. Этот звук глушит грудь Лори, к которой она его прижимает.
– Если бы Артур мог себе представить то, что чувствовала Эйлин, то, может быть, попробовал бы ее спасти? – спрашивает Лори, и ее голос звучит необычайно задумчиво.
Артур знает, что чувствовала Эйлин, и, наверное, будет долго подыхать в еще больших муках – душевных. Этот урод ее любил. Киран его знает, но все равно ненавидит. Ненавидит его и эту его ублюдскую любовь, которая почему-то не оказалась сильнее долга.
Лори опять не получает ответ и пытается это проанализировать сама.
– Артур делает тебе больно, – говорит Лори. – А мне больно это видеть.
Ей не больно, она выдумывает, но Киран не возражает, если она будет думать, что помогает ему разделить с ним горе. Он притягивает ее за голову и без особого удовольствия целует неживые губы, чтобы заткнулась со своими ебучими выводами, которые выламывают ему грудную клетку.
Киран не может чувствовать движение “Ахиллеса”, но ему мерещится, что он совершенно точно чувствует, как удаляется от сестры на Хофусе. Фантомное и очень неприятное ощущение.
Целую неделю из уважения к Эйлин все соблюдают траур, и Киран вообще никого не слышит и не видит. Впрочем, это объясняется и тем, что его попросту избегают все члены команды, а он проводит время только в компании андроидов. Он не ходит в столовую, и еду ему приносит Фиона, а Лори кормит с ложечки, потому что сам он не хочет есть и в него не лезет даже кусок.