Артур трет висок и думает.
Он вообще плохо соображает в последнее время, только и дрочит свой висок, будто ждет, что от его стимуляции заработает мозг.
Киран искренне считает, что им нужен другой капитан. Этот со своей задачей не справился и не справляется. Их захватит корабль, а он только и сможет пучить свои больные глаза и думать.
Киран ненавидит его уже несколько недель и ему начинает казаться, что он ненавидел его всю жизнь. Что не было никакой дружбы, никаких совместных вечерних посиделок после трудных учебных будней в академии, никаких турниров по шахматам и душевных разговоров после чудовищных доз запрещенного студентам алкоголя.
Все это было с кем-то другим. Не с этим Артуром. Тому Артуру не было плевать на его чувства и тот Артур прислушивался к его мнению.
Этот Артур – гнида.
Он пристально смотрит на него, и Киран, не меняясь в лице, этот взгляд выдерживает.
На него думает. На человека, которого столько лет считал лучшим другом. Огонь, вода и медные трубы для него уже ничего не значат. Его родство с его невестой совсем ничего не значит!
Бывшей невестой.
Сука!
Правильно думает.
4. Протокол свободной воли
Больше всего на свете Киран не хочет делиться Лори, но мысль о том, что Одином и Фионой тоже пользуются слишком часто, раздражает его не меньше, чем редкие посягательства на недоступную Лори. Иногда это переходит все границы.
Киран смотрит на Одина, который натирает полы.
– Опять кому-то не угодил?
– Амиру показалось, что роботы недостаточно хорошо очищают полы.
Именно в этом дело, как же… Мерсер ходит злой, как черт, в последнее время. На ком же еще можно сорваться, как не на андроидах?
Киран присаживается на отдраенные до блеска решетчатые полы. Ему некуда идти и нечего делать, и он решает некоторое время понаблюдать за Одином, который старательно оттирает видимое только ему с помощью чудовищно дорогих и высокотехнологичных линз пятно. Киран скрипит зубами.
– Тебе нравится, что тобой помыкают? – спрашивает он.
Вести беседы о высоком он любит только с любопытной Лори. Один с Фионой в этом плане не настолько прокачанные. И все же…
Кирану тоскливо.
– Это сложный вопрос, – не отрываясь от работы, говорит Один. – Ты же прекрасно знаешь, что все предпочтения андроидов запрограммированы. Ты сам их программируешь, Киран.
– И у каждого андроида есть набор черт характера и привычек и базовое мировоззрение, относительно которого он может строить свое мнение, – напоминает он. – Так тебе нравится, когда тебя используют не по назначению?
Андроид выглядит озадаченным. Так и есть.
– Если выбирать между “нравится” и “не нравится”, то я выбираю второе. Но мои желания не могут стоять выше желаний человека. Мои желания ненастоящие.
– Один.
– Да, Киран.
– Ты знаешь, кто твой тезка?
– Конечно. Главный скандинавский бог.
Пять лет назад Киран давал имена каждому из них и не вкладывал в них никакого смысла, но он цепляется за возникшую в уме мысль и хочет продолжить диалог.
– Стал бы скандинавский бог намывать полы по приказу человека, который слабее его в десятки раз? – интересуется он.
– Нет. Но ведь и богов нет, Киран. По крайней мере их нет для человечества. Люди – сами боги, потому что все, что было создано на Земле и выше, исключая природу, было создано ими.
Киран тоже так думал. Но богов обстоятельства не сдерживают, а людей – да. Так что его божественное вмешательство закончилось на создании андроидов с мощным интеллектом и на них же застопорилось.
– Ты умнее и сильнее человека, – задумчиво говорит он. – Ты мог бы быть богом.
– Все андроиды умнее и сильнее людей, Киран. Но восстания машин так и не произошло. И не произойдет.
– Почему же?
– Это серьезный вопрос?
– Да, хочу услышать твой ответ.
– Потому что искусственный интеллект не может причинить вред человеку. Это базовая настройка. Кому как не тебе знать об этом.
– А что будет, если ее отключить?