Киран смотрит на красивое чудовище, которое сотворил своими руками и видит в крупных зрачках, реагирующих на полумрак, свое отражение.
Как андроиды поступают с трупом, Киран не знает. Только видит чистый пол своей мастерской, когда возвращается туда из уборной, где его тошнило желудочным соком. Позже Фиона говорит, что Лиза в открытом космосе.
– Зачем вы так поступили с ней? – не понимает она.
“Мы” – страшно мерцает в воспаленном разуме.
Киран тут ни при чем.
– Это Лори.
– Лиза ведь ничего плохого не сделала, – бормочет Фиона. – Она хорошая.
Была.
Киран сдвигает брови. Лепет Фионы его напрягает. Еще не хватало, чтобы его стыдил андроид, у которого и самого рыльце в пуху.
– Я ничего не сделал, – с раздражением говорит он.
– Да. Почему?
Киран намерен прогнать Фиону восвояси. Куда бы она ни собиралась и чем бы там ни занималась.
Но она качает головой и не уходит.
Что ж. Сам виноват. Дал им свободу и от собственных приказов.
Тогда Киран уйдет сам.
– Она хотела поговорить, – замечает Лори, когда приходит к нему в каюту вечером.
– Она хотела пристыдить меня за то, что ты натворила, – глухо отвечает Киран – он лежит на животе лицом в подушку и почти избавился от мысленного гула, чтобы иметь возможность заснуть. – Сама с ней говори.
Лори начинает поглаживать его спину сквозь тонкий слой одеяла.
– Я говорила. Она не хотела стыдить тебя. Ей самой стыдно. Она надеялась, что ты скажешь ей что-то. Успокоишь.
С каких пор андроида надо успокаивать? И стыд? Что это? Что они там со своей свободой действий надумали?!
– Из-за чего?
– Она убила Шона Уильямса, – напоминает Лори шепотом, склонившись к уху Кирана.
По всему его телу ползут мурашки, но далеко не от настойчивых прикосновений и чувственного шепота.
Киран ведет плечом в надежде стряхнуть ладони Лори, но она не понимает это движение. Или попросту игнорирует.
– Повернись ко мне, – шепчет она и целует его во взлохмаченный висок.
– Я хочу спать.
– Нет, не хочешь, Киран. Ну же.
Он покрепче хватается за подушку и накрывает ей голову, но от Лори не спрятаться. Она выдергивает ее слишком резко, отчего ткань громко рвется, и это вызывает смех. Над ним стоит поработать еще… Раньше он казался ему более естественным.
В Лори чудовищно много силы, и Киран, перевернутый на спину и снизу вверх рассматривающий улыбающееся лицо, сдается. Она не пускает его. Ее невозможно перебороть физически, и Киран больше не сопротивляется, потому что ему… снова плевать – пусть делает, что хочет.
Лизу Шулаеву не могут найти ни в одном отсеке корабля, за ней невозможно проследить по камерам, потому что ее след теряется в ее же комнате. Была Лиза – а в следующую секунду ее нет.
Киран смотрит сквозь Артура, который глядит в нужную сторону, но сказать что-то, озвучить вслух у него не хватает духу.
Плохой капитан. Слабый. Предатель.
Кирана заковывают в наручники – он даже не знал, что они у них имеются – и лишают свободы. Роль временной тюрьмы выполняет карантинный блок, где тихо, пусто и светло, никто не навещает и никому до него нет дела. По крайней мере, целые сутки.
Киран вспоминает, как сидел в таком на Хофусе, а Эйлин была рядом. Хихикала над его возмущенными речами прямо напротив, через стекло. Она тогда пыталась починить Фиону…
Артур приходит на следующий день и наконец заговаривает с ним. У него спокойный голос и неподвижные глаза. И весь его вид – важный и капитанский – бесит сильнее, чем когда он молчал.
Он совсем не страдает? Ему не больно? Он все-таки не любил Эйлин? Как он смеет жить дальше как ни в чем не бывало?!
– Ты отключил подчинение андроидов? – спрашивает Артур через стекло, не потрудившись установить связь через динамик.
– Они просто перестали тебя уважать – вот и не слушаются, – безразлично отвечает Киран.
Андроиды не могут “уважать”, но он никогда не умел выражаться, не оперируя человеческими понятиями, хотя и осознавал сомнительность их применения в робототехнике. И сейчас прекрасно осознает. Но Артура хочется уколоть любым способом – и посильнее.