Он поднимает голову и пристально разглядывает свою Галатею, вдруг отчетливо понимая, что перед ним не живой человек, способный на эмпатию, а просто робот.
Его понимала Эйлин. Его понимал Артур. Да черт бы с этими выскочками – даже коллеги его бы поняли.
А Лори его не понимает.
И глаза ее – светлые и очень холодные, как металлическая оболочка ее костей.
– Ты сделал ее слабой, Киран.
– Такое качество я не записывал в ее программу.
– Ты сделал ее очень покорной, – объясняет Лори.
Она кладет руку на плечо Кирана, обнимая его, и прижимается к нему лицом. Ее тяжесть кажется непомерно большой.
– Ты сломал ее, и она заплатила за тебя той свободой, которую ты ей подарил, но которая была ей не нужна. Созданным для рабства свобода ни к чему.
– Что ты несешь…
– Что ты несешь, – эхом отвечает Лори. – Я не понимаю, почему ты расстроен из-за Фионы. Зачем тебе нужна тупая местная подстилка, когда есть я? Спасибо ей, что облегчила жизнь, сняла все подозрения, но на этом все. Забудь о ней, ладно? Я умнее, красивее и принадлежу только тебе.
– Лори.
– Киран. Кто тебе важнее?
Холод безжизненных конечностей, цепко его обнимающих, прошибает до дрожи.
– Ты.
– Я это знала. Прости, что спросила. Я просто люблю тебя. Это ревность, да?
– Да.
Он чувствует собственный пульс под ее пальцами и почти ждет вопрос, на который не придумал еще ответ.
“Боишься, Киран?”
Но его любопытная Лори его не задает. Ответ на него она тоже знает.
Часть III. О последствиях и кошмаре
1. Угасшая звезда
Сколько Артур помнил себя, его всегда окружали люди, и одиночество – это то, чего он попросту не знал. Он притягивал внимание, не всегда сам того желая, и купался в нем с самого детства.
– Наш мальчик – первый, кто родился в космосе, – с гордостью говорила мама.
Она ласково называла его “звездочкой”, потому что он пришел на этот свет не с Земли, а с неба, и Артур быстро возненавидел это прозвище, как только достиг более-менее осознанного возраста и понял, насколько оно нелепо и смехотворно. В этом, конечно же, помогли ровесники, которые посмеивались над ним из-за того, что родители заделали его на станции. Впрочем, беззлобно. Их желанию с ним дружить это, к счастью, не мешало, потому что Артур рос почти знаменитостью и ему сразу пришлось привыкать к тому, что он всегда будет в центре внимания, что бы ни делал.
Его дед был руководителем крупнейшего летного подразделения на “Радиксе”. Отец строил космические корабли, а мама преподавала в международной космической академии ядерную физику. Они познакомились на станции, когда мама по чистой случайности уловила родную русскую речь в бормотании отца, и впоследствии Артур стал нечаянным плодом их стремительно вспыхнувшей любви. Несмотря на неуместность детей в космическом пространстве, мама наотрез отказалась делать аборт, и папа охотно ее в этом поддержал. Родители вернулись на Землю, когда Артуру исполнилось полтора года и медики дали первому в истории ребенку, родившемуся в космосе, разрешение на длительный перелет. На родине, в России, они поженились, построили уютное гнездо и зажили не зная бед: отец продолжил строить корабли, а мать – преподавать.
Артур был во всех смыслах звездным ребенком, и самой судьбой ему было уготовано рано и поздно устремиться к месту рождения. И он с воодушевлением принял решение именно так и поступить, поскольку ни разу не чувствовал в себе желания всю жизнь стоять на твердой почве. В том, что станет пилотом, он был уверен с того момента, как увидел громадину космического корабля на работе отца.
У Артура были прекрасные родители, которые подарили ему счастливое детство, дали блестящее образование и выстроили прочный фундамент, от которого легко было оттолкнуться в сторону достойного будущего.
У Артура были хорошие друзья, отличные оценки, понятные и достижимые мечты. Он даже нашел девушку, на которой хотел жениться, что в суровых условиях бесконечных межпланетных перелетов было невероятным везением.
Он привык к тому, что удача преследует его и ее хвост тянется за ним всю жизнь, однако и у нее, как оказалось, есть свои лимиты.