В двадцать девять лет Артур садится в долгожданное кресло капитана и главного пилота космического корабля – и больше он не имеет права направлять его туда, куда ему хочется, не смеет покидать его и бросать людей, за которых несет ответственность.
Артур никогда не имел дел с серьезными трудностями, решить которые ему было не под силу, потому что мама с детства уверенно заявляла, что его благословили звезды. Она ошибалась.
Артур смотрит на Кирана, с лица которого сползает отчаянное безумие под действием успокоительного мгновенного действия, и до крови прикусывает щеку, чтобы не открыть рот и не попросить Мэй вколоть ему то же самое.
Артур не боится ни темноты, ни высоты, ни холодной пустоты космоса. Его не пугает неизвестность, которую принесли на борт в виде инопланетной слизи. Даже воды, которая однажды чуть не отправила его на тот свет, он никогда не страшился.
Но прямо сейчас ему страшно по стольким причинам, сколько он не собирал за всю свою беззаботную и благословленную звездами жизнь. Ему страшно из-за того, что он увидел в глазах лучшего друга – это что-то, что уже не поправишь, за что не извинишься и не расплатишься до самой смерти. Ему страшно, потому что Эйлин по ошибке оставили на планете, на которую он физически не может попасть. Артур просчитывает свои действия наперед и точно знает, как должен поступить. Но ему чертовски страшно, потому что то, что является правильным, не соответствует непреложному закону, по которому прежде он получал все, что хотел.
Вот и настала расплата за то, что он был баловнем судьбы.
Артур не решается сесть перед панелью и просто стоит перед ней истуканом. Качество связи плохое, но большего у них нет.
– Ты слышишь меня?..
– Да, – тихо отвечает Эйлин.
Связь рябит и прерывается, и Артур обмирает, ожидая, что каждое мгновение станет последним.
– А теперь нет, – говорит она. – Ты молчишь.
Он должен ей рассказать. Кто если не он?
Киран впал в бешенство и готов был совершить какое-нибудь безрассудство, если бы Мэй не дала ему отключиться. Лишь бы очнулся вовремя. Артур не простит себе, если Эйлин не успеет обмолвиться хоть словом с братом напоследок. А Киран и так ему не простит этот день.
Артур должен сообщить Эйлин о том, что они не могут ее спасти. О том, что он виноват, что не послушал ее тогда, не запретил спускаться на Хофус. Он знал, что она права. Он был обязан жизнью этой правоте. Но не остановил ее, когда она запрыгивала в челнок и уносилась прочь.
Она заслуживает знать правду, даже если это разобьет ей сердце.
– Пиздец, да? – спрашивает она.
– Да.
– А если…
Связь обрывается всего на мгновение, но и этого достаточно для того, чтобы сердце снова пропустило удар.
– …грузовой модуль?
Они рассмотрели десятки вариантов – даже самые безумные. В настолько безвыходной ситуации Артур еще не бывал.
– Единственный рабочий вариант – это забрать тебя на “Ахиллесе”.
Дальнейшие объяснения застревают в горле, и их не получается выдавить из себя. Они бесполезные, потому что Эйлин сразу понимает, что самый рабочий вариант еще и самый рискованный, а потому невозможный.
Она молчит.
Артур напрягает слух, чтобы уловить ее сбившееся дыхание или отчаянный стон, но ничего не слышит. Связь – дерьмо.
– Это правильное решение, Артур, – говорит Эйлин.
Он думал, что ему придется утешать ее, но утешают на самом деле его самого. Он жалок.
– Я не хочу так поступать.
– Я знаю.
– Я хочу бросить все здесь и отправиться к тебе. Зачем мне капитанство, когда я потерял в нем тебя?
– Я еще здесь, – шепчет она.
Ее голос кажется таким близким и далеким одновременно. Как будто если закрыть глаза, то Артур легко сможет представить рабочие будни, которые еще вчера были обыденностью, регулярные подключения к ней и перебрасывания ничего не значащими фразами – просто чтобы голос услышать и окрасить день приятными красками.
– Нельзя так сильно рисковать командой, – говорит она. – Пожалуйста, не вини себя за выбор, который ты должен сделать, ладно?