– Они сговорились.
Она разговаривает вслух, когда Артур рядом, а ему сказать нечего. Он не разбирается во внеземных формах жизни и просто рассеянно и молча наблюдает.
– Это не инстинкты. И гравитация тут ни при чем. Они стопроцентно делают это осознанно.
Трещины на коре с Хофуса еще недавно зарастали под действием слизи, даже несмотря на то что оторванный от дерева и уже мертвый кусок восстанавливать без толку. Амир притащил на “Ахиллес” кривой отросток, торчащий из серой почвы и посадил его прямо в лаборатории, но на него слизь даже не заползла. Инга ищет логику и, естественно, ее не находит.
Сегодня ей помогает Лори, хотя ее помощи по факту никакой и нет, потому что Киран мрачной тенью сидит в лабораторном помещении по соседству и делает вид, что занят очень важным ковырянием в левой руке андроида. Сама Лори помалкивает – судя по остекленевшим глазам, она не с Ингой, а с ним.
Загустевшая масса под куполом быстро перестает быть занятной, хотя уходить из лаборатории, не имея представления куда, Артуру не то чтобы сильно хочется. Даже когда его вынуждают.
– Артур, – раздается в наушнике.
Он скоро возьмет и отключит это дерьмо – и станет недоступным. Это просто невозможно. Неужели еще недавно ему и правда нравилось все это? “Артур, услышь, Артур, смотри, Артур, у нас проблема, Артур, что делать, Артур, Артур, Артур, Артур!..” Он сам их приучил к этому. Он хотел быть в курсе всего, быть там, где не был, видеть все, чего не видел. Он и правда мечтал о таком? Сейчас все его ориентиры затуманились, и он не помнит: а точно ли он там, где должен быть?
– Спустись в ангар, – говорит Хэн. – У нас проблема.
Артур неторопливо идет туда, где он нужен, и в мыслях его нет ни единой догадки о том, почему Хэн просто не сказал и не показал дистанционно, что стряслось, а попросил прийти.
Шон Уильямс не славится настойчивостью в своих желаниях утешать кого бы то ни было, поэтому он вежливо последовал примеру коллег, вызвавшихся помогать капитану справляться с потерей, но наткнувшись на его сопротивление, быстро все понял и отстал. Артур ценит его за это. Ценил.
Сперва он замечает его белобрысый затылок.
– Почему он спит на полу ангара?..
– Он не спит, – говорит Хэн.
У него очень напряженный и звонкий голос, и Артур вынужден запустить собственный мыслительный процесс и сделать выводы. И лишь после того, как сосредотачивается, он видит неестественное положение шеи Уильямса.
– Ты нашел его?..
– Только что, – не дав договорить вопрос, отвечает Хэн. – Я не трогал его. Пусть андроиды проверят. Я не…
– Это не ты. Я понял.
Артур делает шаг вместе с судорожным выдохом, и насильно скрученные в тугой узел эмоции разворачиваются, чтобы напомнить о себе и прихватить еще немного вины. За то, что Шон Уильямс был убит на борту корабля. За то, что Артур ничего не сделал, чтобы этого не допустить.
Неужто он… настолько ужасный капитан? И плохой друг? Иначе почему первое, что он делает – точнее чего не делает – это не испытывает грусти из-за смерти члена команды? Все, что Артур чувствует – это разочарование из-за того, что в его голове сразу же красным вспыхивают подозрения. Нет. Уверенность.
На протяжение последних недель Киран слоняется без дела, разбирает и собирает роботов снова и снова, убивается в рутине, и Артур без труда может увидеть, как в ней прячут боль и ярость, которые не находят выхода никаким другим образом.
Не сам, нет, конечно же. Во-первых, он не способен на убийство – слишком труслив. Его руки дотянутся разве что до шеи Артура и все равно ее не сожмут. Во-вторых, он находился неподалеку от Лори в последние часы.
Это андроиды. Один или Фиона.
Киран может запрограммировать их так, как ему будет угодно. Он гребаный гений и создатель – ему под силу обойти все запреты и заставить андроидов причинить вред человеку. Но зачем… Зачем, Киран?
Артур сгоняет весь экипаж в ангар и честно пытается вглядеться в каждое лицо, не позволяя глазам устремиться сразу туда, где скрывается источник проблемы. Он не должен показывать предвзятость.
Камеры в ангарном отсеке уничтожены, и чтобы корабль починил их самостоятельно, надо прежде всего расчистить разбитые пути. Ударили по ним мощно. Либо чем-то очень тяжелым, либо нечеловеческими кулаками.