Артур – трус, как Киран и говорил.
Он наблюдает за тем, как он копается в Фионе, и незаданные вопросы болезненным роем забивают голову.
Что ты делаешь? Что ты изменяешь в Фионе прямо сейчас? Зачем? Это она убила Шона? Твои андроиды и правда могут причинять вред людям, хотя ты клялся, что никогда бы так не сделал в своем уме? Ты не в своем уме сейчас? Что у тебя на душе? Как ты себя чувствуешь? Ты ведь думаешь о ней?
Мигель оказывается самым любопытным и бесстрашным. Он с решительным видом находит Артура и, судя по всему, в кои-то веки собирается обратиться по делу, а не потому что срочно надо поддержать.
– Я сходил к Кирану. И он совсем ебнулся! Сделай что-нибудь. Я уверен, что это он приказал одной из своих подружек прикончить Шона!
Артур морщится. Вслух это звучит неприятно. Киран – его друг. Был.
– У тебя есть доказательства? – спокойно спрашивает он.
Мигель возмущен.
– Он на него давно точил зуб. Все знают, что Уильямс всегда был неосторожен в обращении с его игрушками.
– И заплатил за это огромный штраф, потому что Киран решил этот вопрос, согласно закону.
– Ты защищаешь его?
– Нет. Но если тебе нечего предоставить вместе с обвинениями, то свободен.
Мигель прищуривает глаза.
– Ты заступаешься за него, потому что чувствуешь себя виноватым перед ним? Он не оценит.
Артур вздрагивает. И как это звучит, ему тоже не нравится. Он об этом не думал и не хотел думать.
Что должен сделать капитан “Ахиллеса”, если над его командой нависла угроза в виде перепрограммированных андроидов? Дать приказ этих андроидов отключить, а Кирана допросить и ограничить ему свободу передвижений и работу на корабле.
А что сделал Артур?..
– Я поговорю с ним, – обещает он Мигелю.
Когда камеры на корабле выводятся из строя на три минуты, Артур получает сообщение об этом прямо на свой встроенный в очки компьютер. Его недостаточно для того, чтобы понять, что послужило причиной, и Артур всерьез паникует и срочно вызывает всех членов экипажа к себе. Среди них нет Мигеля, и безжизненно-равнодушное лицо Кирана вновь приковывает все внимание. Лори успокаивающе поглаживает его по плечу – будто есть повод.
О чем же ты думаешь прямо сейчас, Киран?..
С Мигелем все в порядке, и он спит у себя в каюте, пока все бегают и ищут его по всему кораблю. Артур чувствует, что и сам готов убить его за то, что он не отреагировал на общий сбор. Но еще облегчение. Живой. Все живы.
– Не поговорил? – спрашивает Мигель позже, когда его тоже подключают к работам над главным компьютером.
– Еще нет.
– По тебе видно.
Артур хмуро отворачивается. Поговорит, раз обещал. Он яснее всех осознает, как важно сделать это немедленно. До того, как начать обвинять его и запирать где-либо.
Он отправляет сделать это Лизу, и та с неохотой подчиняется.
Киран всегда ей нравился – или его тараканы, которых она с большим интересом перебирала. Она была убеждена, что он рано или поздно придет к ней, как только остынет, поэтому дала ему время и то одиночество, в котором он нуждался, но он так и не пришел.
Кое-что из бесед с ней Артур все-таки вынес: он-то ведь молчал – и тогда говорила она. Чужие душевные излияния после того, как они покинули орбиту Хофуса, истощали Лизу, и ей тоже было хреново. Чем больше проходило времени, тем меньше ее тянуло туда, где концентрация тяжелых эмоций была сильнее всего.
– Я плохо справляюсь с работой, – с печалью в голосе призналась тогда она.
Артур никак не мог ее утешить. Но он тоже дал ей время, поэтому отправляет ее к нему только теперь.
Когда она не возвращается, ему становится страшно.
Он едва может прочитать буквы и цифры отчетов, которые выпадают перед его глазами на экране очков. Он пересматривает их четыре раза и не обнаруживает никаких сбоев – это должно означать, что если с ней что-то случилось, он увидит это в видеозаписях. Он трижды пересматривает их за последние несколько часов, а затем отматывает назад еще, наблюдая за тем, как Лиза идет по коридору в свою каюту, как автоматические двери захлопываются, а уже вечером туда ломятся Амир с Миюки и не обнаруживают там никого. Просто испарилась.