Прописанные им интонации больше не кажутся Артуру гениальными. Это мастерски скроенная безжизненная фальшивка. Киран вложил в работу душу, но души она не обрела. И свою он в ней потерял.
Лори запихивает кишечник обратно, подключая вторую руку, но у Дэни подкосились ноги и он заваливается назад.
У Артура в ушах неопознанный гул. Он не различает ни звук, с которым тот падает, ни его хрипы, ни крики людей вокруг. Он просто надеется, что Дэни умер сразу.
Артур приподнимает очки и, закрыв глаза обеими ладонями, изо всех сил давит на веки. Это больно – расцветающие на них круги вместе с усиливающимся гулом уносят сознание дальше от происходящего.
Его кто-то тормошит, но Артур стряхивает с себя чужие руки и вырывается.
– Ты в своем уме? – орут ему прямо в ухо – так громко только Мигель может. – Куда ты ломанулся?!
– Ему уже ничем не поможешь! – женский голос – Мари.
Это он пустил Дэни туда. Это он к нему опоздал. И вымолить прощение у Кирана вовремя не успел.
Зато оставить Эйлин одну на Хофусе поторопился.
Он опять ошибся – как же он заебался ошибаться!
5. Отклонение от курса
Эйлин приходит к нему через несколько минут после того, как Амир просит его вздремнуть и выходит в соседний с его каютой рекреационный блок, чтобы не напрягать своим присутствием. Далеко он, правда, не уходит, потому что Артур никому не разрешил находиться в полном одиночестве и без оружия – и соваться к Кирану, разумеется, тоже. Еще он предпринял вялую попытку с помощью ИИ корабля заблокировать двери в техблок, но перед ним ожидаемо высветилось красное “нет доступа”.
За происходящим там следили Мари и Хэн – у них желудки оказались самыми крепкими – ровно до тех пор, пока Лори не сняла всю гарнитуру и очки с Дэни и не разбила их ботинком.
Артур соврал. Спать он не собирается, хотя и прилег на постель. Мэй ему что-то дала. Что-то не сваливающее с ног, но достаточно сильное для того, чтобы он перестал думать, что ему тоже надо навестить Кирана, которого охраняет его личный Цербер. Мысли немного улеглись, и Артур относительно успешно берет себя в руки. Ему нужно бодрствовать и решать, что делать дальше.
Эйлин приходит к нему, словно прошедшие полтора месяца Артуру приснились. Хотя, конечно же, это она ему снится. Он ждал ее. Во сне, в бреду, в галлюцинациях – хоть где-нибудь.
– Наконец-то, – говорит Артур.
Она улыбается, но в глазах ее пусто. Это огорчает. Неужели хотя бы во сне ему нельзя забыть о реальности? Почему она просто не может улыбнуться как раньше?
– Прости меня, – умоляет он.
– Моя смерть принесла принесла горе не только Кирану и тебе, – печально говорит Эйлин.
Ее прикосновения к его щеке чертовски похожи на реальные. Только непривычно холодные. У мертвецов они ведь такие и должны быть? Это не сон… Это кошмар.
– Если бы я только убедился тогда в том, что ты на борту…
– Я не виню тебя за то, что ты приказал лететь. В том, что меня не было на борту, виноват Шон Уильямс, – отвечает Эйлин.
– Я должен был остановить тебя, когда ты решила помочь Амиру.
– Амиру?.. Я не виню Амира.
Артур сглатывает болезненный ком в горле.
– А я бы хотел. Я бы хотел винить всех, но не могу.
– Амир повредил ногу, – напоминает Эйлин. – Я же врач, это мой долг – помогать раненым.
– Забирать его образцы твоим долгом не было. Они даже не попали на “Ахиллес”. Все было зря. А ты просто слишком хорошая.
– Да…
– Мне плохо без тебя.
– Мне тоже. Мне тоже было плохо.
Артур уже ненавидит этот кошмар.
– Ты оставил меня, – говорит Эйлин.
Он зажмуривается, приказывает мозгу проснуться, но, распахнув глаза, продолжает видеть ее. Она убирает руку, и больше он не чувствует ее прикосновений.
– И Кирана ты тоже оставил.
Эйлин из сновидения не знает, что наделал ее брат, и Артур не будет ей рассказывать. Даже если ненастоящая, даже если растворится в сонной дымке, пусть лучше винит его и сохранит добрые воспоминания о Киране, как сохранила их на Хофусе.
– Прости.
Это все, что он может сказать. Она не отвечает.