– Ты доволен?.. – спрашивает Эйлин, отступая назад, чтобы взглянуть ему в глаза. – Ты выполнил свой долг, капитан!
Артур опускает раненую руку и сжимает зубы.
Эйлин впечатывает кулак в прорванную обшивку коридора. Было бы лучше, если бы его стены выходили сразу в открытый космос. Тогда Артура бы снесло отсюда в вакуум. Раздуло. Размотало. И прибило к хуям.
– Ты бросил меня!
Артур хочет оправдываться, хоть и без толку, но язык распух во рту и не дает сказать даже слово в свою защиту. Он уже побежден.
– Иди сюда, Артур.
Эйлин распахивает руки для смертельных объятий, и, сделав глубокий вдох, он шагает вперед к тонкой фигуре.
– Я никогда не прощу себя за то, что сделал, – говорит он.
Она склоняет голову набок, и на ее губах оседает грустная улыбка.
– Я тоже. Не прощу тебя за то, как слаба была твоя любовь ко мне.
Артур сглатывает ком в горле и тянется к ее лицу. Костяшки пальцев касаются прохладной кожи, и он произносит почти шепотом:
– Мне не нужно твое прощение.
Он хочет закрыть глаза, когда ее руки смыкаются вокруг тела в стальной хватке, и ничего не видеть, но он терпит боль в сжимающихся ребрах и прикладывает чудовищную силу воли, чтобы глубоко вонзить пальцы в глазницы своей невесты.
Лори визжит так, словно ей больно, размыкает убийственное объятие и отшатывается назад.
Глаза. Сверхчувствительные и сверхтонкие линзы. Самое слабое место андроида. Ахиллесова пята. Всегда на видном месте. Обманчиво легко дотянуться.
“Хороша неубиваемая машина”, – однажды сказала Эйлин.
“Я могу выдавить глаза андроиду и сломать его”, – пошутила она когда-то давным давно – так давно, что кажется, будто это было в прошлой жизни.
Артур сдергивает очки, в дополненную реальность которых Лори тоже просочилась, чтобы предстать перед ним в виде Эйлин. Только сейчас он осознает, что недавний сон им и не был вовсе – именно так он невольно стал причиной расправы и над Амиром.
Чудовищные технологии.
Но андроиду никогда не стать человеком, как бы он ни притворялся.
Лори хотела убить его, чтобы сделать счастливым Кирана – примитивное и книжное желание, которое ей даже не принадлежит.
Будь она настоящей, она бы знала, что ни к чему убивать Артура – бездушному андроиду невдомек, что внутри он уже давно мертв.
Артур знает, как устроены андроиды. Он садится на корточки возле подрагивающего из-за цепочки сбоев, идущих от головного мозга, тела Лори и снова продавливает пальцы глубже в глазницы, вычищая ошметки линз, без формы напоминающих слизь, и выглядит все это омерзительно, даже если андроид не чувствует боли.
Артур ломает головной отдел, отрывая хрупкие детали, и ему не жалко Лори. Ему жалко Кирана, который любил ее. По-своему, больной любовью создателя к своему творению – почти одержимостью, толкнувшей его на то, чтобы справиться со своей личной болью в нечеловеческих объятиях.
Артур хочет ненавидеть Кирана за то, что он натворил, но не может.
Киран мертв, как и он.
Сообщив Мигелю, что они везучие сукины дети, Артур не дожидается его праздничных воплей и уходит, не реагируя на оклики.
Он находит Кирана в сознании там же, где и был. Куда он уйдет-то на сломанной ноге, не так ли?..
– Ты живой, – слабо усмехается Киран.
– Как и ты. Не особо.
– Где Лори?
– В коридоре на втором уровне.
Киран приоткрывает рот, чтобы уточнить, но со вздохом закрывает его. И так понял.
Немного подумав, Артур протягивает руку.
– Дотащить до медблока тебя некому.
– Ебал я в рот твою помощь.
Артур кивает и садится рядом.
– Настаивать не буду.
Он бы объяснился, но сказать ему нечего.
– Разговаривать по душам я с тобой не собираюсь, – говорит Киран, и Артур отчего-то чувствует разочарование.
– И не надо.
Они замолкают и долго сидят вместе, пока вдалеке шумят обеспокоенные голоса людей, не понимающих, что делать, и ищущих указаний. Там нерешенные проблемы, последствия кошмара и слизь на полу.