– Что это такое? Холо… дец? – не понимает Эйлин.
Ее голос из-за респиратора звучит глуше.
– Блюдо на основе костного бульона.
Артур присылает изображение, которое на пару секунд выскакивает перед ней – очки, прилагающиеся к защитному костюму, щедро оснастили режимом дополненной реальности.
– То есть просто желе? – уточняет Эйлин.
Надо признать, слизь, даже несмотря на неестественный голубоватый отлив, выглядит съедобнее, чем мутная жижа на картинке.
– Да, но в нем еще плавает мясо.
– Как аппетитно.
– Думаешь?
– Нет.
Слизь перестает уворачиваться и просто отползает в сторону, и Эйлин все-таки сдается: ей становится немного стыдно за себя и за всех своих коллег, которые прибыли на эту планету, чтобы нарушить покой ее обитателей. Не похоже, что им нравится.
– Это мое любимое блюдо, – делится Артур. – Мои дедушка с бабушкой всегда ели его на каждый праздник.
– Тогда задам глупый вопрос.
– Давай.
– Если они похожи на холодец, не возникает ли в твоем мозге желания попробовать местных на вкус?
Смех Артура приятно шуршит в динамике. Эйлин чувствует, как губы расползаются в улыбке, и ничего с этим поделать не может.
– Мигель спрашивал Ингу, что будет, если их съесть, – говорит Артур.
Эйлин фыркает и поднимается, мельком оглядываясь назад, туда, где высятся скалы. Разговаривая с ней, Артур наверняка следит за происходящим и там. Значит все хорошо.
– Она точно не сказала правду, – заявляет она.
– Она сказала, что он получит премию Дарвина, если рискнет. И что он тупой. Поэтому… опасно, знаешь ли, признаваться, что и твой мозг тоже в какой-то момент рассматривал слизь как нечто аппетитное и вполне съедобное.
– Я никому не расскажу.
– Буду благодарен.
– Странно, что Мигель не подумал, что будет заражен и превратится в чудовище, которое решит всех перебить и захватить корабль, – насмешливо говорит Эйлин.
– О, он подумал. Просто решил уточнить у Инги.
Эйлин задумчиво смотрит в сторону рощи, а Артур продолжает вещать из динамика:
– Насколько я понял из собранных данных, нам всем, прошедшим суровый отбор, ничего не грозит, даже если что-то пойдет не так.
– Давай не будем думать о том, что что-то может пойти не так.
– Нас бы здесь не было, если бы об этом не думали.
– Тоже верно.
Отбор они все прошли действительно очень суровый.
Эйлин никогда не страшили ни условия космоса, ни кровь, с которой приходилось иметь дело по долгу службы, но медосмотры имели особое место в списке самых неприятных вещей в ее жизни. Особое, потому что с ними сталкиваться приходилось чаще, чем хотелось. Ради билета на “Ахиллес” пришлось серьезно помучиться.
Любой астронавт должен быть здоров физически и ментально, но показатели с допустимыми значениями уже не могли быть достаточно подходящими для Хофуса. Разброс в цифрах ужесточили по максимуму и соответствовать им удалось даже не одной десятой всего состава действующих астронавтов на “Радиксе”. Самым опытным из них доступ к тестированиям закрыли сразу, поскольку за годы работы под действием самых разнообразных гравитационных сил и космических излучений их тела претерпели значительные изменения и уже не могли считаться полностью здоровыми.
Хофус очень гостеприимен для землян, но для случайных взаимодействий с его жителями, которые находят абсолютно любые неполадки в живом организме, здоровье должно быть не просто отличным, а идеальным!
Наблюдение за состоянием каждого члена экспедиции ведется ежеминутно. Их всех снабдили специальными браслетами, моментально реагирующими на все перемены в организме: температура, давление, воспалительные процессы и так далее – за этими данными удаленно следят Инга, Эйлин и андроиды. При малейшем недомогании астронавт должен остаться либо на орбите, либо уйти в карантин.
Что предпримет слизь при контакте с больным человеком, неизвестно, но любые ее воздействия на внутренние процессы человеческого организма совершенно точно могут привести к самым неожиданным последствиям: от ухудшения симптоматики до отрастания лишнего органа. Ничего хорошего. Проверять это никто не желает.