— Что уже наябедничала ? — подаёт голос самая высокая из них. С рыжими волосами и россыпью веснушек на щекастом лице, по всей видимости она и является их негласным лидером.
— Я бы на вашем месте радовалась, что "наябедничали" мне, а не в администрацию или комендантам. Что легко можно исправить. Думаю, ваши родители обрадуются уведомлению о выговоре в личном деле уже на второй неделе обучения. — бегло осматриваю комнату, стараясь угадать что из вещей могло бы еще принадлежать Ире. Аптечка, Ингалятор, постельное белье снятое с кровати, новый комплект формы, что лежал подготовленным на завтра и пара личных тетрадей, скорее дневники или запасные. Никто из девчонок больше не решается язвить, каждой уже объяснили насколько дорого и статусно здесь обучаться еще до поступления, от перспективы подобного подарка родителям все стихли.
— Соберёте остальные её вещи и я вернусь за ними завтра, тогда администрация не узнает о ваших нападках на учеников. — забираю сумку и спешу покинуть комнату, запугивать детей не приносит никакого удовольствия.
Помогаю Ире застелить постель на выбранной кровати, она соприкасается изголовьем с изголовьем Олькиной. Свой выбор немного виновато и сбиваясь объясняет тем, что так ближе к батарее и подальше от форточки. Слабо улыбаюсь, утешающе поглаживая по голове. Я бы даже не предала значения тому, что кровать не рядом с моей, но переживания ребенка о моих чувствах казались милыми.
— Располагайся где тебе комфортней, я взяла самое важное из твоей тумбочки, остальное принесу завтра.
Четверг снова удивляет своей предрасположенностью к уюту. Оля раскопала где-то подарочное издание Маленького Принца и принялась читать вслух, что бы убаюкать нашу новую соседку. Мы разбрелись по кроватям, Ира задавала вопросы, а Оля с охотой ей отвечала, придумывая ответ даже на самые наивные запросы детского пытливого ума. Под их тихие переговоры и отрывки сказки я тоже чувствую как засыпаю.
Неделя почти подошла к концу, а нам предстояло уладить ещё одно дело. Ира жила и ночевала с нами, припугнутые выговорами девчонки собрали вещи и держали язык за зубами о том, что в комнате проживало теперь на одну первогодку меньше. Нас выручало отсутствие камер по периметру жилых секций, они были только на входе и на общих кухнях. Но везти бесконечно нам не могло и пора было как-то озаботиться официальным переселением с дозволением комендантши и акулы-завуча. Если такое самоуправство всплывёт —нам грозило по персональному выговору, благо ни на один обход мы пока не попали.
Пока я старалась хотя бы начать свой реферат, который необходимо было сдать уже завтра, в субботу, Ира с любопытством исследовала нашу комнату, постепенно обживаясь. Её вопросы отвлекали меня и даже немного начинали раздражать.
"Какие же у вас потрясающие обои!" —воскликнула она, глядя на стену над Олькиной кроватью, украшенную яркими плакатами с какими-то смазливыми парнями. Это заставило меня усмехнуться и устало закатить глаза. Вот бы скорее пришла владелица этих "обоев" и отвлекла маленькую любопытную девчонку от обследования всего и вся. Меня удивляла её способность находить новые поводы для своего восторга, привычная за годы комната уже слилась в какой-то монолитный образ. С Иркиными лепетаниями я и сама вспомнила, что у нас необычные "ух ты за ними не видно солнышка" шторы, оставленные в наследство от бывших соседок и явно отличающиеся от стандартных школьных, но старательно подобранные в такой же тон цвета варёной сгущенки. По-мне так наша комната скорее напоминала номер в каком-то средне-бюджетном отеле со стандартизированным мебельным набором, двумя столами зажатыми между наших с Олей кроватей. Шкафом-пеналом для учебников и тетрадей, служившим разделителем между этих двух рабочих мест, комплектом койка-тумбочка, глубоким скрытым шкафом во всю длину коридора—прихожей с зеркалом на центральной отъезжающей дверце и всё это в молочно-ореховом цвете, явно отработанное какой-то мебельной фабрикой как один комплектный заказ. Но Ирка искала детали, что стерлись от моего взгляда бытом : маленькую наклейку единорога в углу зеркальной дверцы, её прилепила Олька ещё в свой первый год, большой и ужасный розовый плед "травку" с длинным плюшевым "мехом", который принадлежал мне. Розовый я переросла и теперь он доживал свой век в нижней полке шкафа, но по всей видимости сыскал публику и новую хозяйку. Выволокла розовое безумие, и завернулась в него целиком. В ней ощущался непередаваемый живой азарт — ей все было интересно, и это заряжало окружающих. Уютное спокойствие прервала облачная взвесь пыли, поднимающаяся от забытого пледа. Ира начала кашлять. Сначала слабо, а затем все громче, пока не закатилось в горле. Ужас проснулся в моём сознании — приступ астмы. Она хваталась за дыхание, каждый вдох был драгоценным. Взгляд, полный страха и боли, блуждал по комнате в поисках утешения. Стараясь не терять времени я поспешила к её тумбочке за спасительным лекарством. Стянула с девочки плед, отбрасывая его к придверному коврику, чёртова пыльная дрянь, не хотелось что бы приступ повторился.