— Он... Миша просил, чтобы я не подходила к нему в школе, при людях, мы как будто не знакомы. — Возможно, если Ковалёв предпочитал не замечать её существования в школе, то ему было безразлично, с кем общается Ирка.
Это могло бы объяснить часть вопросов, но появлялись бы другие. Кем нужно быть, чтобы так избегать родную сестру? Неужели её болезненность так сильно повредит его репутации? Вместо того чтобы оберегать и защищать её, он решил игнорировать? Какие у них отношения, раз Ирка согласилась на такие условия?
— Хорошо, но всё же, что это было? — задаю я вопрос, и она наконец поднимает на меня взгляд, полный смущения. Её тонкие бледные пальцы нервно перебирают край тёмно-синего жилета, и я почти вижу, как ей хочется снова опустить глаза, спрятать яркие васильковые лужицы за ресницами что бы не расплакаться. Но она берёт себя в руки и, собравшись с мыслями, выпаливает:
— Ох... Я рассказала ему всё, что произошло, и как я оказалась у вас. Конечно, он сказал, что я глупая и что такими темпами меня исключат из школы. Но потом он предложил план: спрятать вещи и обратиться в администрацию, чтобы меня официально переселили. Чтобы казалось, что я готовилась к переезду только после того, как они примут решение, он придумал эту историю с чемоданом. Миша намекнул отцу, что не сможет быть рядом в общежитии, а мои сверстники вряд ли помогут мне в сложной ситуации. Так появилось предложение доверить меня Оле. Наши родители — партнёры, и для моего отца она была достаточно авторитетным поручителем.
— А сама Оля знает о своих новых обязанностях? — улыбнулась я, представив лицо Брюлловой, когда она узнает, что стала официальной нянькой.
— Не могу сказать точно, но брат был очень уверен в своих словах. Мне кажется, он не обсуждал это с ней, но, вероятно, всё же предупредил её.
— Да уж, твой брат...
— Ой! Тебе помочь замочить одежду? У тебя же рука больная, кстати, что случилось? — спросила она. Мне очень хотелось рассказать ей, что это тоже результат усилий её брата. Даже если бы я и упала, то точно не оказалась бы в клумбе без его помощи. Но я прикусила губу и сделала неопределённый жест здоровой рукой.
— Не бегай по мокрому кафелю и всегда бери с собой зонт, тогда не попадёшь в такую же ситуацию, как я. Спасибо, но думаю, что справлюсь, — хотя я понимала, что Ира не была виновата в поведении брата, почему-то раздражение, связанное с ним, теперь переносилось и на эту светлую девочку.
Я отругала себя за подобные мысли, но моё уязвлённое эго пока сопротивлялось объективному восприятию. Кроме того, всё ещё были свежи огорчение и шок от этой тёмной стороны Ирки. Маленькая и хитрая, она действительно напоминала своего братца, и только сейчас я стала замечать похожий разрез глаз и вздёрнутый нос с небольшой горбинкой.
—Не ври мне больше никогда, ладно? Врать для достижения пусть и благих целей —плохо, хотя бы со мной и Олей будь, пожалуйста, честна. Любая из нас могла бы испортить твой план.
— Но ты же сама говоришь, что врать плохо, я не хотела втягивать в это вас обеих.
— Но втянула. Мы всегда защитим тебя и поймём, тебе не нужно делать вид, что ты не существуешь для нас. — в отличие от отношений с твоим братцем. Стараюсь как можно доброжелательней улыбнуться и легонько щелкаю девочку по кончику носа, та смешно хмурится и тоже улыбается.
— Хорошо, обещаю !
Возможно, было ошибкой отказываться от помощи, но пока что я не могла быть объективной. Замочить одежду оказалось не так сложно, а вот со стиркой возникли проблемы. У нас не было ничего, похожего на стиральный порошок. Все привыкли отдавать одежду в прачечную, чтобы её высушили, отутюжили и надушили парфюмированным кондиционером с ароматом морской волны.
Впервые в жизни я использовала мыльные наборы, которые ежегодно администрация школы презентует всем девушкам к 8 марта. Я внимательно осмотрела брусочки разных цветов. Использовать самые яркие из них было страшно, поэтому я остановилась на брусочке цвета топлёного молока. Когда я открыла плёнку, то почувствовала аромат сливок и кокоса — вполне сойдёт.
Оля вернувшись с учёбы застает меня в ванной, старательно натирающей въевшееся пятно грязи единственной целой рукой. Периодически чертыхаясь и бубня ругательства себе под нос, я скорее напоминаю шаманку бухтящую проклятия на чьи-то портки. Именно это вежливо замечает Брюллова и тут же получает пригоршню ледяной воды.
— Да ну чёрт тебя дери, Васильева! — Темноволосая макушка быстро скрывается за дверью.