Она была очень недовольна, сразу обратив внимание на растрепавшийся край повязки, который открывал покрасневшую и опухшую кожу.
— Ну вот, что ты наделала, могла бы сразу прийти, хотя бы перед завтраком или уроком. — холодные пальцы нежно коснулись зудящей кожи, распределяя мазь. Пантенол мгновенно облегчил жжение, быстро впитываясь и не оставляя жирного следа, как это обычно делают крема.
Закончив обработку, она ещё раз внимательно осмотрела свою работу и кивнула на кушетку.
— Присядь, пожалуйста, дайте коже отдохнуть и впитать крем.
— Спасибо.— тихо отозвалась я. Она уже включила чайник и показала мне четыре пакетика чая с разными вкусами. Я отрицательно покачала головой и невольно взглянула на настенные часы, чтобы понять, сколько времени у меня ещё есть до начала следующего урока.
— Можешь не торопиться, если хочешь, я освобожу тебя от уроков, — с кипятком раскрылся аромат ромашки и смешался с запахом лекарств. Это сочетание показалось мне удивительно гармоничным.
— К сожалению, сегодня у меня ещё есть дела. Мне нужно попасть на собрание совета старшеклассников. Я бы с радостью воспользовалась твоим предложением, но Акула ни за что не простит мне, если я нарушу её планы. — Анна понимающе кивнула, делая глоток ромашкового чая. Она часто использовала это прозвище в общении с нами, и я думаю, что для многих из нас она была как старшая сестра. В моем случае она помогла отделаться от многих предметов в первый год обучения, после тех ужасных каникул.
— Знаешь, я никогда не любила такие собрания. Обычно туда выбиваются те, кто хочет законно скинуть с себя учебные обязательства.
— А мне казалось, ты была активисткой или старостой. Может быть, даже королевой школы, разве нет? — спрашиваю я, вспоминая нашу негласную "королеву" — Свету. Отличница, ударница, блондинка с прямыми волосами, она была лидером литературного кружка, членом совета учеников, дочкой очередного спонсора пансиона.
В ней было что-то от карикатуры на принцессу, и, возможно, именно эта карикатурная образность и напоминала Аню. Но ничем, кроме эффектной внешности эти девушки не совпадали. Услышав мой вопрос, девушка рассмеялась и достала из верхнего ящика письменного стола старое фото какой-то девочки.
Фотография выглядела потрёпанной, видимо, Аня давно носила её с собой. На фото у девочки были тугие и тонкие косы, а половину лица закрывали крупные очки с толстой оправой и линзами. Вероятно, с такими диоптриями сложно подобрать что-то более изящное. На щеках виднелась россыпь угрей, но больше всего в глаза бросались довольно большие уши, которые забавно топорщились.
— Это я, примерно в твоём возрасте, — так легко и невозмутимо произносит она, все еще не переставая улыбаться. Сходство, безусловно, есть, но поверить в это довольно сложно. Как будто желая подтвердить свои слова, она отодвигает боковые пряди удлиненной челки, которая всегда аккуратно обрамляет ее лицо, и демонстрирует те самые уши.
– К сожалению, избавиться от них так и не удалось, – она легко и непринуждённо смеётся, словно не делится со мной своими самыми тайнами. Я лишь недоверчиво сравниваю нашего Барби-Доктора с её фотографией, пытаясь отыскать ещё какие-то общие черты.
— Говорить, что красота в глазах смотрящего — это неправда. Красота — это то, что ты сам позволяешь увидеть другим, — с уверенностью произносит она, и я понимаю, что это не просто слова, а ее неоспоримая истина. Ей так легко говорить об этом, потому что она не скрывает свои мысли и не стыдится того, какой была в старших классах.
— Мне бы немного твоей уверенности, — говорю я прежде, чем успеваю обдумать свои слова. Меня охватывает беспокойство от мысли, что я буду мешать уже сложившемуся "обществу" членов совета, буду для них лишней, особенно учитывая мою нынешнюю «подвижность».
— Боишься, что им не понравишься? — словно прочитав мои мысли, спрашивает Анна, бережно убирая фотографию обратно в альбом и поднимаясь из-за стола.
— Пожалуй, я не самый подходящий кандидат для клуба очумелых ручек, — с лёгкой улыбкой замечаю я, наблюдая за медсестрой. Она достаёт новую упаковку эластичного бинта, и я вытягиваю руку, чтобы ей было удобнее сделать перевязку.
— Никто не мешает тебе предлагать идеи, у тебя вроде отшибло локоть, а не мозги. — С этими словами медсестра снова туго забинтовала мою руку, и локоть оказался неподвижным.
Она вручает мне тюбик с мазью и инструктирует снимать бандаж перед сном, обрабатывая пятна с раздражением сверху. Также вручает распечатанную инструкцию БЖД, чтобы я могла делать перевязки самостоятельно.