— Почему ты вообще добавила в список восьмидесятые и шестидесятые? — Илья был искренне возмущён этими вариантами и сразу же их вычеркнул.
— Боишься, что у тебя отберут весь бриолин? — не удержалась я от колкости, сами то ничего не предлагают, зато возмущаются. Он машинально пригладил и без того прилизанные гелем волосы и хитро прищурился.
— Разумеется, но для тебя, Кокосинка, я оставлю баночку. — от такого прозвища меня передернуло, но щеки предательски вспыхнули от его наглости.
— Не обращай на него внимания, он у нас флиртует со всем что движется, а что не движется - двигает и флиртует. Нет, правда, даже со швабрами.— пытается вмешаться Вадим, явно надеясь помочь мне преодолеть смущение, но тушуется под грозным взглядом Инги.
— Ну, я не в том смысле, что ты швабра, просто...ну...— глядя на его сконфуженное лицо, я не могу сдержать смешок, который заставляет крупного парня ещё больше смутиться.
— О боже, моy шери, не ревнуй, пожалуйста. Ты же и сам знаешь, что моя любимая швабра, это ты .— Илья посылает воздушный поцелуй, и лицо Вадима краснеет до самых ушей.
— Какие же вы кретины. — наконец-то подает голос Света, отстраняясь от окна. Она подходит к нам, берет блокнот и начинает внимательно изучать варианты. Её прямая спина, блузка с пышным жабо, светлые волосы, собранные в пучок, и нарочно завитые пряди, аккуратно обрамляющие лицо, — всё это создаёт утонченный образ, дополненный крупными жемчужными бусами на тонкой шее.
— А что, если сделать бал Наташи Ростовой ?— неожиданно для себя предлагаю я, явно под впечатлением от Светиного образа. Она лишь легко улыбается, идея ей явно нравится. Вернув блокнот Инге, Света тихо закрывает за собой дверь, оставляя нас в растерянности. Растерянно оглядываю ребят, от такого перфоманса становится не по себе .
— Замечательная идея! Если она понравилась даже нашей «принцессе», то стоит её рассмотреть. Я набросаю несколько идей для украшений, и мы сможем разместить объявление с дресс-кодом. — Я уже не удивляюсь бодрости и воодушевлению Инги. Обычно она выступала ведущей на всех мероприятиях, и теперь я убедилась, что это не просто образ.
Она делает ещё несколько заметок в блокноте и тоже начинает собираться. Все по-доброму прощаются, и Вадим с Ингой, оживлённо обсуждая что-то, уходят.
— Ну вот, а ты переживал, что не попадём на ужин, ещё успеем на занятия. — мне даже нравится подшучивать над Ильёй. Моя идея значительно сократила время мозгового штурма совета.
— Ты, кажется, ещё не поняла, как здесь всё устроено. Мы не идём на занятия.
ГЛАВА 4 \ Святость
Что ж Илья был прав, я действительно ничего не понимала и это непонимание холодной липкой лапой давило мне на плечи.
— Чего?— неуверенно спрашиваю я и начинаю пятится, но упираюсь спиной в колонку.
— Ты правда думала, что мы все состоим в совете что бы ходить на уроки как только действительно поболтаем по полчаса ? Стой, ты чего ? — он запоздало замечает мою попытку отступления и начинает смеяться. Чувство смятения скручивается где-то в желудке и мне не приходит в голову ничего умнее, чем показать язык.
— Идём, нужно ещё где-то отсидеться и не отсвечивать преподавателям. Раз уж так вышло, что я тебя курирую —придётся всему учить.— снова берет обе сумки, и, еще раз оглянувшись на странный и пыльный другой мир, я следую за ним.
Мы перебежками крадёмся по лестницам, у проходной Илья забалтывает вахтершу административного корпуса, давая нам шанс проскочить без сканирования пропусков. Язык у него подвешен, он даже придумывает важную причину почему совет взял перерыв для каких-то не менее важных согласований и планирований. Мысленно зарекаюсь трижды отфильтровывать в голове то, что льётся из его рта.
Странная тропинка от корпуса администрации —наша новая цель. Мне кажется, что я прежде никогда не замечала её. Она поворачивает налево от спортивного комплекса и спускается вниз. За ельником я и не замечала большой низины, в которой была притоптана трава и одно из старых деревьев, вероятно , предназначалась для сидения.
— Слушай, я всё понимаю, и согласна, что место укромное что бы "потеряться", но мы как минимум разного пола. — мне тяжело подбирать слова так, что бы он смог меня понять, но не выдать своей трусливости.