— Как она не понимает, что каждой истории любви нужна своя фея-крестная? — посетовала девушка с высоким голосом, недовольно топнув ногой.
Света явно не собиралась присоединяться к её сладким мечтам, поэтому проигнорировала вопрос. Зашумела вода, Илья уже терял терпение, раздражённо сверля взглядом дверь кабинки. Девушки ещё о чём-то тихо переговаривались, но разобрать слова было невозможно. Наконец шум воды прекратился, и они обе вышли из туалета.
Ноги ужасно затекли от неудобной позы, в которой нам пришлось прятаться. Я раздражённо сдула с лица выбившуюся прядь волос, которая лезла мне в глаза и щекотала нос последние несколько минут. Зимин первым слез и принялся по очереди трясти ногами, разгоняя кровь в затекших конечностях. Вежливо подав мне руку, он помог мне слезть, пропуская вперёд.
— Видишь, к чему приводят твои выходки? Я не для того училась здесь столько лет, чтобы вылететь как пробка в предпоследний год.
Злость захлестнула меня полностью, сложно было понять, на что именно я сейчас злюсь: на то, что мы чуть не были пойманы, на готовящуюся для Оли подставу, на грозящее мне опоздание или, возможно, на всё и сразу. Толкаю Илью в грудь, и он отступает на шаг назад.
— Васильева, хватит распускать руки. Пока ты со мной, никто тебя не исключит.
— Так ты говоришь всем девицам, чтобы лапать их в столовой? — меня снова начинало трясти, почему-то его слова не внушали доверия, а противный голос в голове потешался, что теперь меня возьмут на крючок.
Илья проигнорировал мои выпады и обошёл меня, подходя к окну, у которого стояли девушки. Сначала это вызвало новую вспышку гнева, но когда противному голосу стало не за что зацепиться, злость начала отступать. Нам осталось самое сложное — покинуть женский туалет так, чтобы никто и не узнал.
Парень предпочёл отмалчиваться, скорее всего общий тон разговора и подслушанная сплетня выбили его из колеи. проверила телефон убеждаясь, что мне осталось менее пяти минут до начала профильного предмета.
Окликаю его, но он не реагирует, устало вздохнув, я выхожу из туалета, точно зная, что коридор сейчас почти пуст. Не явиться на пару было бы странно, тем более я уже отнесла в аудиторию сумку и разложила свои вещи. Илья так и остался стоять там, это были исключительно его проблемы, ведь он сам пробрался за мной, вот и выбирается пускай тоже сам. Замечаю камеру в коридоре и по спине пробегает рой мурашек, она хитро моргает своей красной лампочкой, словно говоря: " А я всё знаю.". Меня всегда приводила в ужас вездесущесть этих устройств натыканных по всей территории, видимо я переоценивала их вездесущесть.
Вечером никто из представителей администрации не ворвался в мою комнату, никто не снял меня с последней профильной пары, никто не косился утром следующего дня в коридорах, казалось, никто и не узнал о грубом дисциплинарном нарушении двоих учеников.
За завтраком ко мне снова подсел Зимин, хотелось возмутиться, что я сама села за столик который он представил как свой любимый. Его спокойствие и задумчивость начинали пугать, но начинать разговор я не спешила, уныло размазывая остатки овсянки по дну тарелки.
— Ты не должна говорить ей про то, что мы вчера слышали. —неожиданно нарушил тишину парень, когда я уже начала собирать посуду на поднос и собиралась уйти.
— И почему же ? Это больше похоже на издёвку, она имеет право знать.
— Имеет? И почему ты не рассказала ей ещё вчера ? —он поднял на меня насмешливый взгляд, словно это действительно что-то доказывала. Признаваться, что я провела остаток дня в страхе отчисления не хотелось, пусть наслаждается собственными выводами.
— Миша вроде как твой друг, почему бы тебе не предупредить его.
— Миша большой мальчик, он переживет.
— А еще Миша ничего не чувствует, но Оле это может разбить сердце.
— И давно вы стали такими подругами ?
— Причем здесь дружба ? Это просто по-человечески не правильно.
— Тогда расскажи и Ковалёву. Ну так, по-человечески.
— А может и расскажу. —снова закипая от раздражения, я ухожу. Скорее бы вернуться к тренировкам, возможно они помогут мне стабилизироваться, а пока я ощущала себя пороховой бочкой, рядом с которой все решили почиркать спичками.
Подготовка к балу протекала спокойно, на собраниях я старалась держаться рядом с Ингой, Илья не предпринимал активных попыток общаться. Мы просто ели за одним столом, иногда он пересаживался ко мне на смежных уроках, но мы больше не говорили. Ни о друг друге, ни о том, чему стали свидетелями. Я так и не решилась рассказать Оле, ему удалось посеять сомнение в моей голове.
В один из дней комната, где собирался совет, стала местом встречи всех старшеклассников. Девушки тщательно выбирали платья из запасов костюмерной, а парни с легкой скукой рассматривали слишком яркие для современного мира сюртуки и камзолы. Меня и Влада поставили вести списки, мы отмечали фамилию и номер костюма, который забирали, чтобы позже по тем же спискам принять их обратно. Это дало нам возможность стать невольными свидетелями ссор из-за платьев и шляпок, разговоров о том, что концепция таких балов устарела, и милых сцен, когда смущающийся подросток решался пригласить на танец одну из своих одноклассниц, а многие девушки и сами не стеснялись пригласить понравившегося кавалера.