— О нет, она предпочитает быть здесь со мной, — его нераспознаваемое движение отвлекло меня от поисков и заставило обернуться. Он похлопывал шпагу по ножнам, словно представляя её мне своей спутницей. Невозмутимость на лице вводила в заблуждение, но, полагаю, это было шуткой.
— Не сомневалась в твоей любви к спортивным девчонкам, но что, если об этой измене прознает Синай*?_____________
Сина́й — бамбуковый спортивный снаряд, симулирующий меч. Используется для тренировок в кэндо, а также других видах боевых искусств. Обычно имитирует японский меч—катану.
_____________
— Ей не стоит волноваться, азиатки симпатичны мне больше испанок, — неловко переминается с ноги на ногу и снова нежно поглаживает шпагу.
— Снимите себе уже номер, — фыркаю, снова переводя взгляд в толпу.
— Мы и так хотели уединиться, но наше место заняла ты.
— Могу уйти, кстати, этим и займусь, — отпускаю подол, уже делая шаг в сторону сцены. Скорее всего, Илья так и остался за кулисами, сейчас находиться там казалось хорошей идеей: отстранённо от праздника и таких встреч.
— Ладно, я пришёл сказать спасибо, — Миша перехватил мою руку, удерживая на месте.
— Говори, — пожимаю плечами, стараясь не выдать своего замешательства и страха. Вот и что ему вообще от меня нужно, и без его спасибо живётся неплохо, да и за что вообще ему благодарить?
— Спасибо, — разжимает пальцы, отпуская. Молчание повисает между нами, он не собирается дополнять свою благодарность ничем. Поддаюсь и оборачиваюсь, проявляя заинтересованность.
— За что не расскажешь? — скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая скуку, расстояние между нами теперь кажется безопасным, и держаться уверенно становится легче.
— Что рассказала о планируемом цирке. Оле это не нужно. Мне тем более.
Вероятно, Илья успел предупредить его. Это словно объясняет все сегодняшние странности, наверное, мне бы стоило переговорить с ним. Ясно становится только то, что Зимина за кулисами уже не найти, решение предупредить Ингу было верным, а Миша почему-то принял это на свой счёт.
— Старалась я, конечно, не для тебя, но рада, что ты оценил, — почему-то из-за поддержки Ковалёва стало совсем одиноко.
Илья явно дал понять, что против такого вмешательства, сбежал куда-то, поболтав с Мишей и, видимо, старательно избегал меня. Выйти он бы не смог, мы давно стоим у единственного выхода, а значит, прячется где-то в толпе. Бегать за ним по залу, вглядываясь в танцующие пары, казалось ещё более унизительным. Уйти казалось мне лучшим решением.
Свежий ветерок поднял полы платья, вздымая легкую ткань. Раздраженно собираю её руками, удерживая и оборачиваясь на здание. Из закрытых окон льётся приглушенный свет и доносится тихая музыка, на таком расстоянии тяжело даже разобрать мелодию.
Сумерки лениво расползались по аллее, из-за облаков закат напоминал о себе только багровыми полосами на ватных комьях. Идти в общежитие не было никакого желания. Всё ещё удерживая подол, я собрала немного ткани, делая юбку выше, чтобы ни в чём не испачкать, и свернула с асфальтированной дорожки, следуя по знакомому пути к низине за спортивным комплексом.
Поляна казалась совсем тёмной и немного пугающей, но я уверенно шагнула к поваленному бревну.
Стоило остаться в тишине хвойной лощины, как стало грустно. Я снова начала задыхаться. Раньше меня преследовало раздражение или злость от выходок того же Ковалёва, но сейчас хотелось разреветься. Знание правильности своего поступка, признание этого поступка правильным от Инги и от ненавистного Миши, радость, захлестнувшая меня поначалу, — всё это будто бы больше ничего не значило. Было чувство, будто мы страшно разругались с Ильёй, хотя оба не сказали друг другу после моего разговора с девушкой ни слова. Меня злило то, что он избегал меня, и злило то, что это вообще меня злит. Мы столько раз вздорили с Олей, я много раз была зла на Ковалёва, я злилась на Иру за её враньё, я злилась на себя, но так — никогда. Это скорее походило на смесь обиды и ярости. Время для разговора с другом у него нашлось, а от меня убегал, словно в миг оказаться рядом стало чем-то противным.
Что-то упало на сжатый в руках подол, тёмные пятна расползлись по белой ткани, а на подбородке неприятно зачесалось. Кажется, я плакала. Хотелось взвыть и колотить руками землю, но я упрямо стояла на поляне, сжимая кисейную юбку уже побелевшими пальцами, жадно хватая воздух ртом. Нос заложило густой слизистой массой, и она стекала по гортани, заставляя шумно сглатывать.