_______________________________
*Боккэн— деревянный макет японского меча , используемый в различных боевых искусствах , в том числе айкидо , для тренировок.
**Узел Мидзухики —это старинная техника вязания декоративных узлов шнурами из бумаги васи (washi).
_______________________________
Брелок с узлом и кисточкой — эхо минувших дней, привезенный матерью из совместной поездки с отцом. Настоящий японский узел, сплетенный чьими-то умелыми руками в изящную бабочку. Мама тогда прошептала, что каждый виток этого узла — нить пожелания счастья. Я бы уточнила, что в мануфактурном производстве сувенирных побрякушек искренность пожеланий перестает котироваться. Можно было бы решить, что моё замечание цинично, но спустя месяц на мою семью навалилось несчастье.
Глубокий вдох, как нырок в омут. Терпеть. Усмирить бушующее сердце. Медленный выдох, отпускаю напряжение.
Дыхание — фундамент искусства боя. Нельзя встречать противника с сердцем, колотящимся в панике, нельзя сжигать силы в лихорадочных вздохах.
Закрываю глаза, и в памяти всплывает горьковатый запах полыни. Выравниваю дыхание. «На путь меча нужно ступать твердо» — звучал голос тренера из юниорской секции, когда, разъяренная колкостями Миши, я теряла бдительность и спотыкалась о собственные ноги, пытаясь уйти от удара. Синай обрушился на предплечье, оставив пылающий синяк. Мама, тогда еще живая, долго растирала его вонючей и жирной мазью.
Вдох. Выдох. Шаг. Еще шаг. Плавно перебирая ногами, медленно, как в танце, замахиваюсь, подвожу боккэн к тренировочному манекену, но не наношу удар — лишь едва касаюсь полированной древесиной. Еще несколько подобных «поцелуев» клинков, резкий поворот — и тишину пустого стадиона пронзает треск скрестившихся мечей.
Полтора часа проносятся как мгновение. Ноги пылают от непрестанного скольжения по каучуковому ковру, пот струится по лицу, но передышка — непозволительная роскошь. Стоит сбить дыхание, и ускользнувший ритм уже не вернуть.
В голове — звенящая пустота. Молниеносный замах слева, резкий выверт запястий, и траектория меняется, обрушивая удар справа. Не удержав меч, я сама выбиваю его о тренировочный клинок. Оседаю на пол, принимая позу лотоса. Восстановив дыхание, опускаю ладони на колени, расправляю плечи и устремляю взгляд вперед. Медленный наклон головы вправо, шумный вдох через нос. Возвращаю голову в исходное положение и с облегчением выдыхаю через рот. Повторяю наклон влево.
Вдох-выдох.
Поднимаюсь, возвращаю тренировочный меч на подставку. Провожу пальцами по шелковистому узлу с кисточкой, словно прощаясь. Низкий поклон манекену — благодарность за спарринг. Да, возможно, со стороны это выглядит странно, но такова моя философия. Благодарность — один из краеугольных камней буддизма. Странное, древнее течение, в которое я невольно погрузилась, увлекшись этим спортом. Именно над этим и подтрунивала Оля. Но мне было не до смеха.
Я не питала иллюзий об очищении кармы, но этот ритуал помогал мне принимать ту реальность, в которой я оказалась. Я шла своим путем, как умела, находя утешение в простых вещах: учебе, тренировках, довольствовалась тем, что имела, и старалась уважать окружающих. Даже с порой сильно драматичной Олей мы ужились, несмотря на кардинально разные интересы и кумиров. Единственным камнем преткновения на моем пути был Ковалёв. Он, казалось, нарочно испытывал меня на прочность, мешая сохранять уважение ко всему сущему.
Ноги сами принесли меня на крышу — место, ставшее убежищем после изматывающих тренировок. Здесь, над мирской суетой, рождалась тишина, необходимая для медитации, для бегства от бесконечных Ольгиных причитаний.
Железная дверь, неизменно гостеприимно распахнулась и пропустила меня на террасу, так и не ставшую полноценным местом отдыха. Казалось, когда-то здесь грезили о классе йоги — недостроенный навес и массивная деревянная подставка для обуви хранили призраки той задумки. Заброшенным это место назвать было нельзя, но я не помнила здесь ни занятий, ни чьего-либо присутствия, и исподволь считала его своим личным оазисом. Теплый ветер ласково коснулся лица, играя с выбивающимися из прически прядями. Я бережно сняла с головы Мэн, уложила его рядом и уселась на прогретый дневным солнцем бетонный парапет. Тепло, исходящее от бетона, приятно растекалось по напряженным мышцам, успокаивая их. С высоты открывался вид на всю территорию учебного заведения, простирающуюся внизу, словно на ладони.
Многие университеты могли позавидовать тому, как была обустроена территория нашей школы. Несколько корпусов, все по три этажа. В первом проходили лекции по гуманитарным наукам. Здание, выкрашенное в тошнотворный фисташковый цвет, ощетинивалось гипсовыми вензелями над каждым окном. Вуальные шторы с парчовыми ламбрекенами, подобранными в тон этой приторной зелени, казались вульгарными.