— На свадьбу хоть позовите.
В его глазах мелькнула искра сомнения, но тут же погасла. Он развернулся и вышел, оставив меня одну.
ГЛАВА 6 \ Здравый смысл
— А ну, стой! — стоило мне лишь заприметить макушку каштановых волос в утреннем коридоре, как я рывком протягиваю руку, вырывая Ковалёва из плена его компании.
На секунду он кажется удивлённым, но взгляд его быстро становится равнодушным. С таким же безразличием он даёт манерную отмашку оторопевшим друзьям, чтобы те продолжили путь без него.
— Не терпелось до обеда увидеться? А, кстати, почему не почтила завтраком? — в этих словах можно было уловить даже подобие заботы, но я-то знала истинную причину: сорвалось запланированное представление. Вся школа, затаив дыхание, ждала утренней потехи в столовой. И я ненавидела себя за то, что начала её. Но пока я вынуждена была играть по правилам. Поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.
— Мило поболтали с Ильёй в моё отсутствие, надо полагать?
— Отнюдь, он тоже не почтил нас своим присутствием.
От этой вычурности меня слегка мутит, но новость не удивляет. Я почти не сомневалась в подобном исходе. Какая жалкая драма.
Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоем остались.
— Вот как, и неужели никто не скрасил твоё скромное одиночество? Или такое не пристало почти женатому человеку ?
— Что ты несёшь, Васильева? — шипит он, и мне даже немного весело от того, как меняется его взгляд. От былой надменности не осталось и следа – теперь он выглядит словно затравленный зверь, взгляд мечется, он озирается по сторонам и, словно боясь быть замеченным, тащит меня за руку в самый темный угол коридора. Лицо его наливается пунцовым, сливаясь с цветом пожарного щитка. Кажется, еще секунда, и из ушей у него повалит пар.
— Нет, это что несёшь ты? Что ты наплёл Илье?
— Вот оно что. Думаешь я это сам себе это выдумал ? Думаешь, я настолько глуп, чтобы сознательно разрушать свою жизнь? — он сжимает мою руку так сильно, что я чувствую, как кости начинают ныть. Смотрю на него, пытаясь разглядеть правду в его глазах. В них плещется страх, смятение и что-то еще, что я не могу сразу определить. Возможно, это отчаяние.
И если какую-то часть его чувств я могла разделить, то почему это так страшно для него? Я бы не хотела быть импульсивной, ссориться на одних эмоциях не было моей привычкой. Наверное, поэтому обычно в подобных конфронтациях Миша всегда срывался первым.
— И ты хочешь сказать, что это правда?
Мой голос срывается на вскрик, мне даже кажется, что мои щеки краснеют от возмущения, и он затаскивает меня дальше в угол, зажимая рот ладонью. Стараясь не привлекать внимания, озирается на проходящих мимо девушек и зло шипит:
— Хватит кричать об этом, Васильева.
— Ох, прошу прощения, но это ты начал распространять столь щекотливую информацию.
— Хватит, — голос его кажется ниже обычного, я могу услышать в нем легкую хрипотцу, и отчего-то мне даже кажется, что он сейчас заплачет, но лицо его остается холодным. — Расспроси своего старика на каникулах, понятия не имею, когда тебе собирались об этом рассказать.
— Дед не стал бы так поступать со мной. И… я не допущу этого в любом случае, — отталкиваю его ладонь от собственного лица и продолжаю изучать его лицо, я всё еще не могу быть уверенной, что он говорит правду. И лучшее, что я могу, — наблюдать.
Взгляд его становится осоловелым, а губы расплываются в полубезумном подобии улыбки.
— Ох, как же я на это надеюсь.
Сердце бешено колотится в груди, пытаясь прорваться сквозь ребра. Его слова, словно ядовитые шипы, проникают под кожу, врезаясь и пуская корни сомнения. Дед, пусть мы и не были особо близки ни до утраты родителей, не после неё, но он всегда мне казался суровым, но упрямо честным человеком. Неужели он мог так поступить? Неужели мог скрыть от меня такую важную часть моей жизни?
Пытаюсь найти в его глазах хоть малейший намек на ложь, но вижу лишь усталость и какую-то обреченность. Его полубезумная улыбка пугает меня больше, чем крик или злость. Словно он знает что-то, чего не знаю я, и это знание тяжким грузом давит на него. Миша молчит, лишь сильнее сжимает губы, словно боясь выпустить наружу не правильные слова. "Да что же еще может быть не так ?"
– Неважно, – наконец, выдыхает он, отворачиваясь. – Просто расспроси своего деда. Он тебе всё расскажет. Или не расскажет. В любом случае, это не мое дело.
Кажется, я высказала свои сомнения вслух. Кончики моих ушей становятся пунцовыми, когда я замечаю, как много людей сейчас косятся на нас. Что он вообще имеет в виду? Как это вообще может быть не его делом, если он в этом по уши, как и я?