— Прости, но мы прогуляем тренировку.
Набираю в грудь побольше воздуха и крепко хватаю его за предплечье. Сжимаю крепче, делаю глубокий вдох и подскакиваю. Тело, как и прошлой ночью, становится невесомым, и Миша тоже взлетает вместе со мной. Нет никакого сопротивления, словно не поднимаю какой-то груз следом. Ковалёв лишь растерянно смотрит себе под ноги, перебирая ими в воздухе.
Я наблюдаю за ним, как в замедленной съёмке: он барахтается в воздухе, как обычно перебирают руками и ногами в воде. С ужасом он крепче сжимает мою ладонь, и на мгновение мне кажется, что он сейчас закричит, но вместо этого он сглатывает и смотрит на меня с немым вопросом. Ветер свистит в ушах, напоминая о том, что мы всё выше и выше от земли. Его взгляд такой невинный и пронзительный, что мне хочется рассмеяться.
Мы с лёгкостью перемахнули через забор и несколькими лёгкими прыжками отдалились от территории школы. В этом полёте, против всех законов природы, он казался таким беззащитным, таким далёким от того задиристого мальчишки, которым я привыкла его видеть на переменах. Ветер трепал его непослушные волосы, и я заметила, как побледнели его губы.
— Какого чёрта? — как только мы останавливаемся и крепко встаём на ноги, он одёргивает свою руку, отступая на несколько шагов назад. Озираясь, широко раскрыв глаза, я вижу, что сейчас он готов сорваться с места и броситься куда глаза глядят. Правильная реакция, ему бы стоило бежать. В его глазах плескался страх, и я понимала, что переступила черту. Я разрушила его привычный мир, в котором существовали законы физики и здравого смысла.
Я сделала шаг вперед, протягивая руку, но он дёрнулся, как от удара.
— Не бойся, — прошептала я, — лучше не делай ничего резкого. И сначала выслушай.
Я двигаюсь быстро, легко оказавшись за его спиной. Он шумно выдыхает, оборачиваясь. Его кадык подрагивает, и парень нервно сглатывает, продолжая пятиться.
— Что?
— Просто помни, что я не хочу вредить тебе. И попроси вернуть меня к тебе.
— Что…
Его изумлённое лицо тонет в темноте, и я больше не могу разглядеть на нём ни одной эмоции.
Миша
— Вернуть? Кому вернуть? Что вообще происходит? — снова пячусь назад, девушка передо мной замирает, и её плечи мелко подрагивают.
Именно тогда я и увидел первые признаки метаморфозы – зловещие изменения, превращавшие её в нечто чуждое и пугающее. Кожа её засветилась бледным сиянием, пальцы стали длиннее, с острыми когтями, которые блестели, как лезвия. Стоило ей поднять на меня свой взгляд, я увидел, как вытянулось её лицо, кожа приобрела неприятный синеватый оттенок, а глаза приобрели едкий зелёный оттенок. Движения стали рваными и неестественными, каждый поворот головы был резким. Алиса сейчас походила на кошку, вертя головой и рассматривая меня с подозрительным прищуром.
Почувствовал, как по спине пробегает ледяная дрожь. В голове отчаянно пульсировала только одна мысль: "Бежать". Но ноги словно приросли к земле, скованные ужасом. Алиса, или то, что от неё осталось, медленно приблизилась. От неё исходила волна холода, обволакивающая меня и лишающая сил.
— Обещанный, — прошептала она, и её голос теперь звучал, как шелест листьев на ветру. — Почему ты боишься меня? — приблизилась, и её дыхание, холодное, как ночной ветер, коснулось моей кожи. Зеленые глаза впились в меня, прожигая насквозь. Когтистая рука потянулась ко мне, холод её прикосновения обжёг кожу, и в глазах потемнело.
Она просила не быть резким, не делать чего-то глупого, но сейчас всё, что я хотел, это убежать. Убежать с воплями, не оглядываясь, как можно дальше. Думаю, именно этого мне делать и не стоило, и, собирая остатки воли в кулак, вместо этого я протянул руку, касаясь её лица. Её белые, обескровленные губы растягиваются в нежной улыбке.
— Обещанный, — прошептала она, и её губы, тонкие и острые, как лепестки, приблизились к моим.
В этот момент все чувства обострились до предела. Запах сырой земли и чего-то древнего, чуждого заполнил мои легкие. В её взгляде, в этой зелёной бездне, я увидел не Алису, а что-то иное, что-то, что лишь притворялось ею. Но страх отступил, сменившись странным, почти болезненным любопытством.
Её губы коснулись моих, и по телу пробежала новая волна холода, на этот раз – пронзительная, обжигающая. Я закрыл глаза, позволяя этому прикосновению завладеть мной. В голове проносились обрывки воспоминаний: смех Алисы, её тёплые руки, её светлые глаза. Но эти образы меркли, заглушаемые ледяным шепотом, проникающим в самую душу. Этот хриплый, лишённый всяких эмоций шёпот заполнял меня изнутри. Все мысли в моей голове заполняло только одно слово, произнесённое её безжизненным шёпотом: "Обещанный".