Когда губы оторвались, я открыл глаза. Алиса… или не Алиса… стояла передо мной, все так же бледная и словно не настоящая.
– Ты не боишься? – прошептала она, и в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь.
Я покачал головой, не в силах произнести ни слова. Боюсь ли я? Да, конечно. Но страх больше не был парализующим. Теперь это была смесь страха и… сострадания.
– Кто ты? – наконец выдохнул я, чувствуя, как пересохшее горло болезненно сжимается.
Вместо ответа она протянула руку, и ее ледяные пальцы коснулись моей щеки. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, но я не отшатнулся. В ее глазах промелькнула тень – мимолетная искра человечности, которая тут же погасла. От того, каким опустошенным снова стало ее лицо, меня пронимает дрожь. Втягиваю воздух глубже в легкие и замечаю, что ее грудная клетка не движется, плечи не приподнимаются. Она больше не дышит. На моих губах проступает явный илистый привкус, и желание убежать снова переполняет меня.
Где сейчас Алиса, которую я знаю? Куда она исчезла из собственного тела? Как может это тело не дышать? Будет ли она в порядке, если сердце перестанет биться?
— Можешь вернуть ее?
— Я не достаточно хороша для тебя? — прошептала она, и ее голос стал глубже, почти звериным рыком она произносит свой вопрос, и я чувствую, как на спине проступают капельки пота.
Мавка по-птичьи наклоняет голову. Ее движения плавные, как у змеи. Приближаясь ко мне, она едва касается носом моей щеки. Я чувствую исходящую от нее опасность, и мне хочется отстраниться. Почему-то сейчас я уверен, что вместо привычных белоснежных зубов в опасной близости от меня находятся звериные клыки. И этого зверя мне не стоит провоцировать.
В горле пересохло, и я с трудом сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Передо мной стояло нечто, облаченное в ее облик, но чужое, враждебное. Ее глаза, еще недавно полные тепла и света, теперь горели холодным, нечеловеческим огнем.
— Ты думаешь, ты можешь сопротивляться? — мавка, прячущаяся за маской Алисы, засмеялась. Звук был неприятным, словно скрежет веток по стеклу.
Рык, прорвавшийся сквозь её губы, заставил меня вздрогнуть. Её прикосновение обжигало кожу, а запах сырой земли и мертвых листьев душил. Инстинкт самосохранения вопил, приказывая бежать, спасаться от неминуемой опасности. Но я не мог. Что-то держало меня на месте, прикованного к ней невидимыми цепями. Надежда? Вера в то, что внутри этой оболочки всё ещё есть Алиса?
— Мы опаздываем на тренировку, и нам пора возвращаться. Если нас накажут, я не смогу снова увидеть тебя.
Жалкая ложь, но я стараюсь держаться уверенно и естественно. Голос дрожит, но это не так плохо, стараюсь говорить нежнее, и так, вроде бы, даже естественней.
Мавка замерла, словно услышав мои мольбы. На мгновение в её глазах мелькнула растерянность, будто сквозь пелену зла пробился слабый луч света. Словно она боролась сама с собой, с той Алисой, что ещё цеплялась за остатки своей личности. Но это длилось лишь мгновение. Звериный оскал вернулся на её лицо, и она снова наклонилась ко мне, готовая поглотить меня целиком, её глаза сверкали, как угли.
— А что ты предложишь взамен? — её голос был шёпотом, который проникал прямо в душу, заставляя сердце пропустить удар.
— Себя?
— Себя… — в ее глазах появилось замешательство, словно она пыталась вспомнить что-то очень важное, но не могла. На мгновение мне показалось, что я вижу ее настоящую, Алису, испуганную и растерянную.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Я смотрел в её глаза, пытаясь найти там хоть искру прежней Алисы. Эта ставка была последней, отчаянной попыткой вернуть её.
Тишина повисла в воздухе, давящая и зловещая. Мавка не двигалась, словно статуя, высеченная из тьмы. Её взгляд метался от моих глаз к губам, словно она пыталась прочитать в моем лице правду. В этот момент я почувствовал, что время остановилось. Мир сузился до этой поляны, до её обжигающего взгляда.
Внезапно её лицо исказилось гримасой боли. Девушка отшатнулась от меня, схватившись за голову. Из горла вырвался хриплый, полный отчаяния стон. Казалось, внутри неё разворачивается жестокая борьба. Мавка металась из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить с себя невидимые оковы.
Передо мной стояла Алиса. Бледная, испуганная, дрожащая, но Алиса. В её глазах стояли слезы. Она смотрела на меня с ужасом и пошатнулась, теряя равновесие. Я поймал её, крепко прижимая к себе. Она лишь судорожно вцепилась в мою куртку, словно я был единственным, что удерживало ее от падения в бездну. Дыхание было прерывистым, как у загнанного зверька. В голове билась одна мысль: что вообще это было?