Парень подходит ближе, но на этот раз не хватает меня, а просто стоит рядом, опустив голову. Он выглядит таким потерянным и уязвимым, что во мне просыпается жалость. Жалость к человеку, который минуту назад причинил мне боль. Парадокс, но именно это чувство сейчас преобладает.
— Думаешь, на меня это теперь тоже работает? Я про ну…
Влюблённость. Он не договаривает именно это слово. Мне самой от этого не по себе, но я смотрю, как его бледные щёки заливаются румянцем. Наклоняется ближе, и я могу слышать, как он втягивает воздух с тихим свистом, начиная дышать через рот. Кажется, сейчас он нюхает мои волосы. Кудри немного колышутся от его дыхания, раскачиваясь и стряхивая с себя нежный аромат ромашки. Я чувствую, как мои собственные скулы начинают гореть от смущения. Внутри меня разливается что-то тёплое, мягким котом оно урчит от этой близости, но я не пускаю Её, оставаясь собой, пока могу, даже если то, что Ей нужно, так близко.
Звонок застаёт нас обоих врасплох, вынуждая вздрогнуть. Шумно выдохнув через рот, Ковалёв отшатывается от меня, словно обжигаясь. И само это действие становится ответом на его вопрос. Я стою, вжавшись в стенку коридора, будто пытаюсь с ней слиться, пробиться под слой нитрокраски и выползти через швы кирпичной кладки на другую сторону стены.
Тишина после звонка кажется оглушительной. Все вокруг словно замерло, ожидая чего-то. Я вижу, как Миша пытается собраться с мыслями, его взгляд мечется по сторонам, избегая моего. Он приглаживает волосы, одергивает пиджак, словно заново собирая себя по частям. Но я вижу, как предательски дрожат его руки.
"Прости," – выдыхает он, и я чувствую, как к глотке подступает тошнота.
"Мне пора," – говорит он, глядя куда-то сквозь меня, только в этот раз он делает это нарочно.
Коридор заполняется звуками за какое-то мгновение. Из классов появляются десятки учеников, и парень, который, казалось, был так близко всего секунду назад, растворяется в этой толпе, оставляя меня одну в этом коридоре, наедине со своими мыслями и чувствами. Я остаюсь стоять, прижавшись к стене. Думаю, стоит навестить Илью.
Ноги не слушаются, отказываясь сдвинуться с места. Я словно вросла в этот проклятый коридор, став его частью, его неотъемлемым элементом. Вокруг меня ускользают обрывки фраз, чужой смех, юбки и галстуки, цветные рюкзаки и сумки. Тошнота снова даёт о себе знать, и у меня подгибаются колени. Кажется, кто-то спрашивает, в порядке ли я. Кто-то осторожно трогает меня за плечо, и его тут же пронзает боль. Значит, этот кто-то – парень.
Меня сгибает пополам, я чувствую жжение в каждой руке и где-то в районе лопаток. Я вижу несколько пар ног, тут не только мальчики, но девичьих рук я не чувствую в этой расползающейся по мне боли. Голова немного кружится, и я не могу поднять голову, чтобы увидеть, кто стоит рядом. Мне хочется свернуться в позу эмбриона, крепко обнимая колени и отогнать от себя всех.
Слёзы подступают к глазам, но я усилием воли заставляю их остановиться. Собрав остатки сил, отрываюсь от стены, ускользая от чужих прикосновений, приносящих режущую боль. Медленно иду по коридору, пробираясь сквозь толпу учеников, разогнуться так и не получается. Меня тошнит, я почти не слышу шум коридора или то, что мне пытаются сказать другие ученики.
В голове стоит пронзительный и режущий визг, Она в бешенстве, наверняка приняв поведение Миши за отказ или предательство. Я пытаюсь спорить с ней, но не слышу даже собственных мыслей за Её душераздирающим воплем. Мне кажется, так кричат в какой-то предсмертной агонии, мне самой сейчас хочется закричать точно так же. Наконец-то меня рвёт. Тошнота немного отступает, но всё, что выходит из меня, – это воздух. С каким-то странным хрипом он вырывается из меня, но я упрямо пытаюсь идти дальше, придерживаясь за стену одной рукой. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, кажется испепеляющим.
Мне страшно оттого, как все на меня сейчас смотрят. Но больше всего я боюсь, что она сейчас вырвется из меня и навредит кому-нибудь, навредит Мише. Кто-то снова хватает меня под руку, коридор замирает, я вижу, что ноги больше не движутся. Все смотрят, и я чувствую себя обнаженной, а потом в глазах темнеет.
Я чувствую, как меня подхватывают на руки. Чьи-то голоса доносятся словно сквозь толщу воды, неразборчиво и приглушенно. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но в глазах темнота. Хочется провалиться в неё, исчезнуть, лишь бы прекратить этот кошмар. Но это роскошь, мне нельзя оставлять тело без сознания. Мне больно, до ужаса больно. Тело сводит судорогой и выкручивает кости. На лице ощущается какая-то влага, и я не знаю, слёзы это или проступивший пот.