Меня опускают на что-то мягкое, кажется, это кушетка в медпункте. В нос бьет резкий запах лекарств. Кто-то прикладывает к виску холодное полотенце. Становится немного легче, но головная боль не отступает, чувство, что кто-то скребется в моей голове изнутри, пытаясь расколоть мне черепную коробку, как птенцы раскалывают скорлупу, чтобы родиться. Она все еще там, внутри, бурлит и клокочет, беснуется и хочет вырваться наружу.
"Что с ней?" – слышу обеспокоенный женский голос. Я пытаюсь что-то сказать, но язык не слушается. В горле пересохло, и слова застревают, не находя выхода. От прикосновений обладательницы этого голоса мне становится легче. Жгущие меня мужские руки больше не касаются меня, запах чужих резких парфюмов тоже рассеивается. Чувствую запах лекарств и солодки, чувствую касания прохладных ладоней. Анна.
Рта раскрыть не выходит, но я чувствую, как пересохшие губы растягиваются в подобие улыбки. Сейчас её холодные "врачебные" руки так приятно остужают горящую кожу. Я чувствую, как она нежно убирает мокрые пряди волос со лба.
Меня поят водой. Небольшими глотками, чтобы не спровоцировать новый приступ тошноты. Жидкость приятно остужает горло, немного возвращая к реальности. Я чувствую, как ко мне возвращается контроль над телом, как отступают паника и страх. Но где-то глубоко внутри затаилась Она, готовая в любой момент вырваться наружу.
Пытаюсь кивнуть, но любое движение отзывается эхом боли в голове. Стараюсь дышать ровно, концентрируясь на прохладе полотенца на виске. Тишина медпункта окутывает меня, словно кокон, кажется, ей удалось выпроводить всех зевак. Я чувствую себя в безопасности, в руках Анны. Запах лекарств уже не кажется таким резким, а скорее – успокаивающим. Запах солодки становится слабее, и в лёгкие проникает тяжёлый и густой запах полыни, обволакивающий, успокаивающий. Я чувствую, как Анна гладит меня по руке, ее прикосновения - словно якорь, возвращающий меня в реальность.
Полынь.
Сажусь рывком, резко открывая глаза.
Анна встревоженно смотрит на меня, ее голубые глаза полны беспокойства. Нахожу взглядом небольшой пучок, дотлевающий в небольшом блюдце. Тело снова пробивает дрожь. Может ли это быть просто совпадением? Раньше я не замечала за ней какой-то особой любви к благовониям или чему-то подобному.
Нужно уйти. Сейчас же. Здесь небезопасно. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Медсестра пытается меня удержать, но я вырываюсь. Я должна бежать. Всё, что я чувствую сейчас, это то, что я должна бежать. Анна всё знает. И я не хочу знать откуда или почему так вышло. Мне нужно бежать, мне нужно к Мише, чтобы "Она" успокоилась, и этого хватит. Девушка всё ещё выглядит обеспокоенно, удерживая меня, на её лице не мелькает даже тени раздражения или враждебности. Словно она действительно здесь, чтобы помочь.
Полынь. Запах преследует меня, проникает в каждую пору, пропитывает одежду. Будто метка. Будто напоминание о том, что я не могу убежать. Что "Она" всегда будет рядом.
– Это не ты хочешь уйти, это Она. Не поддавайся. Ещё немного, и она уснёт, не поддавайся ей, слышишь, Алиса? – Анна говорит успокаивающе и размеренно, словно объясняя что-то капризному ребёнку.
Анна берет мое лицо в ладони, ее взгляд пронзительный и полный сочувствия. Ее слова — как глоток свежего воздуха. Мне хочется в это верить. Я пытаюсь сосредоточиться, ухватиться за ее слова, как за спасательный круг.
Вдох. Выдох. Глубокий вдох.
"Она" пытается прорваться, вырваться на свободу. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на прикосновениях Анны, на ее голосе. Дыхание выравнивается, тело расслабляется. Вижу перед собой лицо Анны, полное облегчения. Запах полыни все еще витает в воздухе, но он уже не кажется таким угрожающим.
– Я позову его, ладно?
Киваю, не находя в себе сил говорить. Горло сдавлено, как будто там застрял ком тины, мне кажется, что я чувствую этот привкус. Но теперь, благодаря Анне, он немного отступил, позволяя мне дышать. Она отходит, оставляя меня наедине с моими мыслями, и я надеюсь, что она скоро вернётся. Оставаться наедине с собой — последнее, чего я хочу.
Шаги Анны возвращают меня в реальность. За ней появляется Миша. Сейчас парень выглядит обеспокоенным, кожа на лице посерела, он кажется обескровленным. Медленно и неуверенно подходит ко мне, осторожно присаживаясь на край кровати. Его взгляд полон вины и какой-то потерянности. Он берет мою руку, его пальцы холодные и дрожащие.
– Прости, – выдыхает он, осторожно касаясь щекой моей ладони. Прямо на моих глазах его лицо наливается краской.