– Что, и тебя зацепило? – мне сложно скрыть собственное злорадство. То, что плохо было не мне одной, немного радует.
– Не то слово, но тебе явно пришлось хуже. Рада, что мне тоже плохо?
– Вроде того.
Он ухмыляется, словно это какая-то локальная шутка. Сначала меня это раздражает, но, задумавшись, я понимаю, почему он так реагирует. Юмор – неплохая защита, думаю, это помогает ему смириться с тем, что происходит. Слабо улыбаюсь в ответ. Сейчас я чувствую себя лишь пустой оболочкой, выжатой до последней капли. Но его слова, пусть и немного неуклюжие, согревают меня.
– Хочешь чего-нибудь?
Отрицательно качаю головой и немного сдвигаюсь к стене, освобождая место на кушетке. Я думала, что он просто присядет рядом, но он забирается на неё целиком, осторожно приобнимая меня за плечи.
– Нас исключат из-за тебя прямо сегодня, – с наигранной злостью говорю я. На самом деле, мне становится намного легче от такого контакта. Всё ещё ощущаю неловкость от происходящего, но боль во всём теле отступает, и я не могу отказаться от этого чувства лёгкости и свободы от ощущения, что из меня наживую вырывают кости.
– О, не волнуйся, я ничего не слышала и не видела. У вас 30 минут, – голос Анны возвращает меня в реальность снова, но сейчас это неприятное заземление, как шлепок лицом о землю.
Дёргаюсь непроизвольно, пытаясь оттолкнуть парня от себя, но Миша лишь обнимает меня крепче, удерживая рядом. Медсестра подмигивает и, машет связкой ключей, испаряясь за дверью. Я слышу, как ключ поворачивается в замке, и с каждым оборотом моё сердце падает вниз.
Чувствую, как потеют мои ладони, стоит осознать смысл её действий и слов. Нас заперли. Заперли наедине без камер. У меня слишком много вопросов к этой девушке. Кажется, меня опять мутит, но теперь это скорее связано со смущением от такой близости.
С одной стороны, прикосновения Миши действительно облегчают физическую боль, меняя её на приятную ломоту в мышцах, как бывает после долгого сна. С другой – я совершенно не готова к такому развитию событий. Меня пугает то, что произошло в кабинете, одержимость распространяется на нас обоих, и если я могу бороться с ней, просто оставаясь собой, – с ним происходило что-то действительно странное. Его "одержимое" словно не отделяется от него.
– Мне это не кажется хорошей идеей, – произношу я дрожащим голосом, стараясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Он не отвечает, лишь сильнее прижимает меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы. Его дыхание обжигает макушку, и я невольно вздрагиваю.
– Пожалуйста, – шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает очередной ком, я почти готова разреветься сейчас.
Миша, кажется, улавливает моё замешательство. Он медленно отстраняется, заглядывая мне в глаза. В его взгляде я вижу нежность и какую-то необъяснимую грусть. Осторожно берёт мою ладонь в свою, и я чувствую, как по телу пробегает слабая дрожь.
– Я знаю, – тихо говорит он. – Я просто хотел, чтобы тебе стало легче.
Его слова звучат искренне, и я, кажется, начинаю немного успокаиваться. Но дверь, запертая на ключ, продолжает напоминать о том, что мы здесь одни. У этой странной игры есть правила, которых я пока не понимаю. Анна знает и, явно, знает что-то большее или просто потешается над нами, проверяя на прочность.
Парень молчит, лишь сильнее сжимая мою ладонь. Его взгляд становится осоловелым, словно он смотрит сквозь меня, видя что-то, чего не вижу я.
То, во что мы оказались на этот раз, раздражает меня. Вся эта щекотливость сложившейся ситуации меня злит. Я не совсем дремучая, и как бы я ни плевалась на высокопарное воспевание чувств, как бы ни была устойчива к какому-то сердечному трепету, я могу осознать, в какой мы ловушке.
Я видела фильмы, читала пару девичьих романов, бывала на ресурсах с фанфикшеном, и я прекрасно знаю, к чему обычно приводят ситуации, если два подростка оказываются запертыми в небольшой комнате. Особенно, если это два одержимых похотливой хтонической силой подростка.
— Это какой-то дурацкий омега-верс, — раздражённо выдыхаю я куда-то в Мишину ключицу, утыкаюсь лицом в его плечо, пряча смущение от того, что произношу это вслух.
— Омега что?
— Ты не хочешь этого знать, — кажется, он примерно улавливает суть по моему смущению, и я могу слышать, как ускоряется его сердцебиение под моей щекой.
Его ладонь, обвивающая мою, становится влажной. Я чувствую, как он сглатывает, и этот звук в замкнутом пространстве кажется оглушительным. Кто бы мог подумать, что я произнесу это вслух? Это как признать поражение, как подписаться под всеми этими клише, которые я так презираю. Но отрицать очевидное глупо.