Мы заперты, между нами натянуто электричество. Я чувствую его покалывание на коже и прекрасно понимаю, что он не может не думать о чём-то подобном сам. В конце концов, даже игнорируя его связь с мавкой внутри меня, он просто пубертатный мальчишка.
Миша молчит. Он все еще смотрит куда-то сквозь меня, словно пытается разглядеть на стене ответы на вопросы, которые мы оба боимся задать. Потом он медленно поднимает вторую руку и касается моего лица. Его пальцы прохладные и слегка дрожат.
— Может, нам попробовать найти способ выбраться? — предлагаю я, хотя прекрасно понимаю, что это бесполезно.
Это скорее способ отвлечься, короткое и бессмысленное развлечение. Нас всё равно отопрут в течение получаса, не думаю, что Анна решит издеваться, да и это, в первую очередь, медкабинет, он не может оставаться закрытым для посещения слишком долго. Кажется, он тоже понимает это, бросая немного разочарованный взгляд на дверь.
— А если не получится? — шепчет он, и я чувствую его дыхание на своей коже. Его голос хриплый, как будто он долго молчал. И я знаю, что он имеет в виду совсем не выход из комнаты. Он спрашивает, что будет, если мы поддадимся.
Я закрываю глаза, чувствуя, как его пальцы нежно очерчивают контур моей щеки. Мне хочется вырваться и хочется остаться одинаково сильно. Меня словно тянет к нему неведомой силой, против которой нет смысла сопротивляться. Делаю глубокий вдох, пытаясь вытянуть из воздуха как можно больше запаха дотлевающей полыни, но это не сильно помогает.
Он снова выдыхает мне куда-то в макушку, и это скорее похоже на всхлип, чем на вздох. Мне страшно спрашивать его о том, что у него на душе, думаю, его внутренняя борьба с собой настоящим и одержимым не легче моей. Объятия немного ослабевают, и я поднимаю на него взгляд.
Сейчас его глаза кажутся какими-то прозрачными, остекленевшими и пустыми, его пальцы подрагивают. Он борется прямо сейчас. Думаю, он очень хочет отстраниться от меня, оттолкнуть и убежать, но так нельзя, мы уже проходили, чем может обернуться "Её" обидчивость. Я не уверена, смогу ли снова удержать "Её".
Я кладу свою ладонь поверх его дрожащей руки, пытаясь передать хоть немного уверенности. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу отражение собственного страха, смешанного с отчаянным желанием. Желанием быть свободным, быть собой, не зависеть от "Её" капризов.
— Не делай того, чего сам не хочешь, если тебе станет лучше — можешь уже не держать меня, мне легче. Больше не нужно.
Он молчит, лишь крепче сжимает мою руку. Его дыхание постепенно выравнивается, дрожь в пальцах стихает. Кажется, буря внутри него немного утихла. Я чувствую, как он расслабляется, как его тело становится менее напряженным. Чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь, словно ища ответ на какой-то мучительный вопрос. Вопрос, который он не может или не хочет задать вслух.
Его пальцы переплетаются с моими, сжимая мою ладонь с такой силой, словно боясь отпустить, словно я – единственный якорь, удерживающий его от падения в бездну. И я позволяю ему держаться, позволяю ему черпать из меня ту уверенность, которой ему так не хватает сейчас.
– Можно я тебя поцелую? – он наконец нарушает тишину, и его взгляд становится более осознанным, наконец фокусируясь на моём лице.
Такой вопрос застаёт меня врасплох. Я могу только открывать и закрывать рот в попытке подобрать слова. Я хочу и не хочу этого. Меня смущает сам вопрос и то, что он вообще решил завести об этом речь. Перспектива поцелуя сейчас пугает меня. Не сейчас, не когда мы заперты, не когда мы оба запутаны и напряжены, не когда воздух между нами почти искрится.
– Не сейчас, – словно озвучивая мои переживания, он немного разжимает пальцы, в которых держит мою руку, – когда я буду уверен, что этого хочу я…
Медленно киваю в ответ.
Глава 10 / Прощение
Состояние Миши сильно осложняет пребывание в пансионе для нас обоих. Олька всё чаще косится на меня с подозрением, когда я возвращаюсь с тренировок позже обычного. Косится, но вопросов не задаёт, пускай наши отношения и наладились, но прежними они уже точно не будут.
Мне часто приходится задерживаться после тренировок. Восстановление после травмы даётся нелегко. Она сильно улучшает мою выносливость и силу, но я изо всех сил стараюсь не демонстрировать своей настоящей физической формы на основных тренировках – это было бы слишком подозрительно. Да и потерять поблажку от тренера в виде допуска к самостоятельным тренировкам после основных было бы опрометчиво.