— Пропусти. У меня нет времени на эти игры. Хотя бы ради него. Пропусти.
Зимин переводит задумчивый взгляд на Мишу, долго всматривается в его отрешённое лицо, словно оценивая серьёзность моей просьбы, и наконец-то выдыхает, сдаваясь. Илья достаёт из кармана телефон и кладёт рядом с нашими. Я не успеваю ни о чём спросить, как он разбивает и мой собственный.
От стопки разбитых смартфонов начинает валить дым. Облако разрастается очень быстро, а лёгкие заполняет отвратительный запах.
— Тащи нас отсюда. Вот же...
Илья срывается на ругательства, но я уже не слушаю его. Мы должны убрать отсюда Обещанного. Забрать с собой Мишу. Оставить Илью.
Мне становится тошно от такого инстинктивного выбора. Хватай — беги. И раньше, чем всё, рука сама собой хватает Ковалёва за локоть, и я отталкиваюсь от земли, снова ощущая невесомость под ногами.
Как в замедленной съёмке я встречаюсь взглядом с Ильёй. Он улыбается одними глазами, смотрит так доверчиво и тянет ко мне свою ладонь.
Она предупреждающе опаляет болью мою свободную руку, но сейчас меня мало волнуют эти угрозы. У Неё просто нет другого выбора — все или никто. Крепко хватаю Зимина за протянутую руку, всё ещё ощущая покалывающее кожу жжение, и взмываю над бетоном. Ноги обдаёт волной жара, вспыхивают повреждённые аккумуляторы.
Лицо Ильи искажает гримаса боли, но останавливаться сейчас нельзя. Такое фаер-шоу наверняка привлечёт ненужное нам внимание. Нас точно начнут искать раньше, всё пошло не по плану.
Мы взмываем над лесом, оставляя стены пансиона позади.
Мавка сдерживается, жжение в руке, удерживающей Илью, терпимо. Пока что.
Ковалёв кажется спокойным и покорно плывёт следом, наш новый компаньон лишь беспомощно перебирает ногами в воздухе в жалкой попытке нащупать хоть какую-то опору. Уверенно ступаю по макушкам вековых деревьев, стараясь двигаться быстро, прыгать дальше, чем обычно, но с таким грузом это даётся не так просто.
Когда мы оказываемся на достаточном расстоянии, я начинаю постепенно снижаться. Первым я отпускаю Илью. Его приземление сложно назвать приятным: он валится кубарем, всё ещё перебирая ногами с высоты чуть более метра. Я стараюсь удержать его как можно дольше, но чем ближе земля, тем более невыносимой становится эта боль. Мишу мне удаётся опустить мягче, впрочем, ему нет до этого дела.
– Прости, – я стараюсь отдышаться и оборачиваюсь к Зимину.
У меня снова перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он держится за ногу, а его лицо кривится от боли. Мне становится не по себе, что по моей вине он получил травму. Порываюсь на помощь, но тут же скручиваюсь на земле от боли.
– Помоги ему. Быстрее, – почти скулю команду, но Миша нас слушается.
Боль понемногу отступает, и у меня получается сесть, облакотившись спиной о широкий ствол, и наблюдать, как Ковалёв осторожно снимает с Ильи ботинок, сдвигает края обугленной штанины. Из рта Зимина вырывается хриплый, растерянный вздох боли.
Ожог. Просто ожог, небольшой, едва ли больше спичечного коробка
Я с трудом поднимаюсь на ноги, чувствуя ноющую боль в спине, но тут же забываю о ней, увидев лицо Ильи. Он смотрит на свою обожженную ногу. Ожог и правда выглядит не лучшим образом: кожа вокруг покраснела и вздулась, корка по краям покрыта оплавившейся синтетической тканью.
Мне становится немного легче, что причина не во мне. Ковалёв поднимает на меня растерянный, всё ещё подёрнутый поволокой взгляд, словно спрашивая, что ему делать дальше.
— Травы. Возьми это. — Стягиваю с себя куртку, а затем и хлопковую футболку. Холода я, к счастью, не чувствую.
Миша хмурится, берёт футболку и, немного поразмыслив, тянет носом воздух и скрывается где-то в чаще.
— Что происходит? Где мы вообще? — измученно спрашивает Илья и касается пальцами своего ожога. Снова шипит от боли.
— Не трогай. Тебе лучше не заносить туда никакой заразы.
— Я пытаюсь понять, что там. Болит, будто нога сгорела целиком, — голос его уставший и раздражённый.
— Ожог не такой большой. Миша с ним справится.
— Где он? Как ты вообще хоть что-то видишь?
Действительно, как? Мне кажется, что в лесу достаточно светло, что-то скорее напоминающее сумерки. Но сейчас я понимаю, что это почти невозможно. Я осматриваюсь. Вокруг высокие, тёмные деревья, сплетающиеся ветвями в непроглядную стену. Где-то за ней бродит Миша в поисках чего-то полезного, к сожалению, сейчас не самый подходящий сезон. Видит ли он в этой чаще хоть что-то?
— Вижу и всё.
— Вот как. У меня в рюкзаке есть палатка, там ещё должны быть спички. Возьми у меня.
Но стоило мне сделать шаткий шаг в сторону парня, как боль вернулась.