Я потянулась через стол и коснулась его руки.
— Тогда вы все были особенными. Вы решили сделать что-то, что большинство людей не может себе даже представить. Это невероятно почетно.
Он покачал головой.
— Нет более значимого, по сравнению с тем, что сделала ты.
Я откинулась на спинку стула, желая, чтобы у меня появился повод положить свою руку на его.
— Гм, даже близко не то же самое. Я отказалась от колледжа на несколько лет. Ты же рисковал своей жизнью за то, во что верил.
Куинн тяжело вздохнул.
— Я до сих пор был бы там, если бы мог. Возвращение домой — не то, о чем я думал.
— Почему? — спросила я.
— Возможно, потому, что я пришел домой не на своих условиях. Или, может быть, это потому, что мне не оставалось ничего иного, кроме как вернуться домой. Большинство из нас разделяют жизнь на две части. Одна здесь и одна там, — он закрыл глаза на секунду, а затем продолжил. — У них есть жены, дети… что-то, ради чего стоит бороться и жить. У меня же… нет. Помимо моей мамы, мой взвод был моей единственной семьей.
Синее облако меланхолии, казалось, пульсировало между нами, увеличиваясь по интенсивности, пока не стало угрожать поглотить нас обоих.
— Теперь я дома, снова живу с мамой, как будто можно просто стереть пятнадцать лет. Это не очень хорошо для нас обоих.
— Мне очень жаль, Куинн.
Он находился, казалось, в состоянии транса, в то время как говорил, словно должен был дистанцироваться от этой истории, чтобы быть в состоянии сказать это, но за долю секунды, он вернулся. Мужчина сел прямее, раздраженный и почти рассерженный.
— Я думаю, что должен продолжить.
Он бросил свои палочки для еды на стол, и я вздрогнула при звуке стула, отодвигаемого по полу. Куинн вытащил еще пиво из холодильника и сорвал крышку.
— Если ты не против, я пойду и починю кран в большой ванной комнате, прежде чем уйду.
— Конечно.
Его ботинки тяжело ступали на лестнице. Я оттолкнула свой обед прочь и положила голову на прохладную столешницу. Ударяя головой по поверхности древесины в такт его шагам, я внутренне спорила с голосом, который шептал начало плана мне на ухо. «Он помогает вам», — сказал ноющий голос. А что если бы я не сказала ему, что у него есть друзья, которые помогут ему, если он в них нуждается? И о ком я говорила? Тим? Эта мысль заставила меня фыркнуть.
Неужели это такая плохая идея? Я села и оценила мое нынешнее состояние, поняла, что чувствовала себя прекрасно. Морально, Куинн всегда подавлял меня, но физически я чувствовала себя хорошо. Не было тошноты. Голова не болела. Я посмотрела на пустой стакан, стоящий на столе, где я его оставила. Может быть, чай на самом деле работает? Может быть, я нашла способ борьбы с худшей частью «эффекта Диаборна»?
Эта гипотеза требовала дальнейшего тестирования, и мое сердце колотилось от его перспективы. Я собиралась сделать это.
— Куинн, — крикнула я, перепрыгивая через ступеньку. — У меня есть идея.
— Держись, — крикнул он в ответ. А затем последовали несколько ударов, множество ругательств и безошибочно узнаваемый свист вытекаемой проточной воды. Слишком большого количества воды.
Я пролетела остаток лестницы, хватаясь за перила. Дойдя до туалета, я уставились на Куинна, который лежал на полу в ванной комнате. Вода выливалась из-под раковины, тогда как он распластался и кряхтел под ней. Голову и грудь его скрывал шкаф, стоящий в ванной, а нижняя часть его тела вытянулась в комнате. Он пошевелился, и его футболка немного задралась, показывая достаточно кожи его пресса, чтобы мое сердце забилось быстрее еще по одной новой причине. Я открыто уставились на него, и на мгновение я забыла о своих мокрых ногах.
После еще нескольких проклятий и тяжелых ударов, он застонал.
— Мне очень жаль, Уиллоу. Умом я был в другом месте, и я забыл перекрыть воду. Ты можешь принести несколько полотенец?
Я побежала вниз по лестнице и схватила столько, сколько могла унести из моей ванной. Когда я вернулась, нашла сухое место для стопки полотенец, а затем встала на четвереньки, чтобы начать вытирать воду вокруг него. Когда первое полотенце промокло насквозь, я перегнулась через мужчину, чтобы дотянуться до другого. Куинн же выбрал именно этот момент, чтобы вылезти из-под раковины, он сел, оказавшись со мной практически нос к носу. Влажные завитки волос прилипли к его лицу, придавая ему то, что можно было назвать сладким, ребяческим взглядом, если бы не борода, покрывающая его челюсти. Сочетание было похоже на вливание топлива в мое уже мчащееся сердце. Капля воды упала с его небольшой бороды на промокшую насквозь футболку. Она облепила его тело, уже не скрывая широкую грудь и плечи, бугрящиеся под ней. Мое сердце официально загорелось.
— Ты весь м-м-м-мокрый, — запиналась я.
Он усмехнулся, проговорив низко и хрипло:
— Да.
Когда я вернула глаза назад к его лицу, то обнаружила, что он внимательно наблюдал за мной, как будто пытался узнать, о чем я думала. Небольшая улыбка приподняла уголки его рта.
— Позволь мне помочь, — мой голос задыхался. Мне нужно было получить над собой контроль. Он был просто человеком.
«Очень мокрый, очень красивый, очень сексуальный мужчина». Но все-таки просто человек. Не то чтобы я никогда не была раньше так близко к мужчинам.
Я промокнула его лицо сухим полотенцем, следя за тем, чтобы просушить его бороду. Полотенце выскользнуло из моих рук, но они остались на его лице, слегка касаясь грубой щетины волос. Ощущение ее на моих пальцах было такое, как будто кто-то поднес дефибриллятор к моему уже бешено колотящемуся сердцу.
Я смотрела на эти губы, в которых он отказал мне накануне.
Они дернулись, когда нас окутало желанием, умоляя одного из нас, сделать первый шаг.
Это уже должно было случиться. Если бы прошлым вечером я решилась.
«Поцелуй меня, Куинн. Поцелуй меня, чтобы я знала, каково это. Не отворачивайся снова».
Он сидел неподвижно как статуя, и я затаила дыхание, ожидая, когда он наклонится. Моя рука соскользнула с его бороды и легла на его шею. По-видимому, он не получил мысленное послание про мои ожидания того, чтобы Куинн сделал первый шаг.
— Уиллоу? — пробормотал он.
Это было только мое имя, но оно прозвучало как вопрос, который я не хотела ему задавать, каждый раз сомневаясь и не желая получить его отказ.
— Нет, — я бы не позволила ему этого.
— У тебя была идея?
— Нет.
— Ты не говорила? — он выглядел смущенным. — Я думал, что, когда ты поднималась вверх по лестнице, то говорила, что у тебя была идея.
Я говорила? Я не могла думать. Он путал мои мысли своей близостью. Я напрягала свой мозг пока, наконец, ответ не пришел сам собой. А-а-а, да. Получалось все лучше и лучше, так что я ухватилась за мысль.
— Переезжай ко мне.
— Что? — он отскочил от меня, разрушая чары между нами, и ударился головой о край шкафа.
Вздрогнув, я села на корточки и потерла себе голову.
— Ауч. Это должно быть больно, — сказала я, ощущая боль на себе.
С любопытством склоняя голову, он посмотрел на меня.
— У меня, возможно, сотрясение мозга, но клянусь, ты попросила меня переехать к тебе… — его голос затих.
— Да, это то, что я сказала. Переезжай сюда, — он посмотрел на меня, как будто я говорила по-гречески. — То, что ты сказал внизу, заставило меня задуматься. Если тебе сложно с твоей мамой, живи здесь пока не закончишь работу по дому или пока не найдешь что-то лучше. Здесь много места.
Он оглянулся на разрушенную ванную.
— Нет, нет. Я разломал все здесь. И даже не начал это ремонтировать.
— Квартира над гаражом в хорошем состоянии. Никто не оставался там, с тех пор как я переехала в дом несколько лет назад. Она нуждается в хорошей уборке, но имеет собственную ванную комнату и небольшую кухню. Ты даже можешь не пересекаться со мной, если захочешь.