Юнна загорелась идеей изучить влияние внешних воздействий на эти колонии, мечтая «подзаряжать» их от постороннего источника. Опыты на скатах показали, что при небольшой стимуляции током в 20 миллиампер производительность электрических органов возрастает. Подобный эффект наблюдался и у человеческих эмбрионов, но чтобы точно рассчитать зависимость, требовались эксперименты на живых людях. Поскольку люди развиваются медленно, она послала материалы Владу с просьбой оценить перспективы. Влад ответил, что сможет приступить не раньше, чем через месяц — был слишком занят. Месяц можно было подождать. К этому времени она успела защитить докторскую, ещё будучи студенткой. Тема была сверхсекретной, и для сокурсников это стало громом среди ясного неба. На ее кожаной куртке теперь красовался знак доктора наук.
С Анютой она виделась лишь изредка. Подруга с мужем укатили в свадебное путешествие, вероятно, на их остров. Оставшись одна, Юнна тосковала по Владу и дому в заказнике, по Анюте и их безумным выходкам. Подруга съехала от нее. У Александра был шикарный пентхаус недалеко от Воробьевых гор, а его усадьба стояла на берегу Волги под Завидово. Заметив, что Юнна одна, к ней тут же начали подбиваться отпрыски старых дворянских фамилий. Но она не питала иллюзий, понимая, что для них она лишь красивая игрушка, девушка без роду и племени, всего лишь дочь русского морского офицера, да еще и сирота. Поэтому, все свое внимание она сосредоточила на науке, лишь изредка выбираясь куда-нибудь с однокурсниками. В группе ее любили. Она никому не отказывала в помощи и была очень доброжелательна. К тому же, все признавали её лидерство и незаурядный ум. О внешности даже не заикались — и так сводила с ума многих. Но один из мажоров прочно за ней прицепился, засыпал цветами, пытался выведать, где она живет, постоянно приглашал в ночной клуб или на вечеринку. Юнна посмеивалась и обычно ускользала на своем байке, так, что понять куда она едет было невозможно. Пробки не давали проследить за ней на автомобиле, и мажорчик нанял байкера. Тот проследил и выяснил, в чьем доме она живет. Это заставило его задуматься. Кто знает, какие у них отношения с академиком Вольфом, но явно близкие. А уж училась она на отделении ксенобиологии. Это суперкрутое отделение биофака, где простые смертные не учатся. Но он все-таки попробовал и приперся к ней домой с цветами. Юнна жестко обломала его и тут же укатила на своем байке в город. Тогда-то он и увидел ее знак доктора наук и путем опроса стал узнавать как она получила такое звание в таком возрасте, оставаясь студенткой, но был жестко предупрежден офицером ИСБ, который ему прямым текстом сказал, что не его это ягодка и рекомендовал оставить девушку в покое. В его же интересах. Но он успел узнать, что тема была суперсекретная и касалась генной инженерии.
Сессию ей зачли автоматом, и она первым делом улетела к Владу. Он закончил проектирование корабля-разведчика. Оставалось его построить и научить летать. В процессе экспериментов с антигравитацией он наткнулся на интересный эффект «проваливания» своего штатного дрона. При переустановке антигравитатора дрон перестал подниматься в воздух, а начал, как бы, проваливаться вперед. Покопавшись в настройках, Влад вывел формулу вынесения центра тяжести вперед по курсу дрона, и дрон начал двигаться сам, словно «проваливаясь». Развив идею, он перестроил генератор и получил возможность летать в любом направлении, не ощущая перегрузок. Работали только внутренние сенсоры, отслеживающие перемещение в пространстве. Винты в кожухах стали не нужны, но он их оставил, не желая раскрывать своё открытие. Вновь углубившись в расчеты, он подключил Бабая, который завершил их и выдал результат: ракета-носитель не нужна, достаточно двух твердотопливных ускорителей на начальном этапе разгона. Он улучшил формулу топлива и повысил удельный импульс ускорителей, сделав их стационарными, заправляемыми картриджами с твердым топливом. После сгорания камеры продувались инертным газом и были готовы к новому картриджу. Ресурс двигателей был рассчитан на сотню запусков до капитального ремонта.