Рабочим телом плазменных двигателей был ксенон, редкий газ, составляющий доли процента в воздухе. Безболезненно его можно было добывать из газогидратов, обитающих на большой глубине в море, что требовало постройки подводного дрона, или из вечной мерзлоты, но это далеко и дорого. Океан был рядом, и глубина под километр здесь имелась. Там под высоким давлением и низкой температурой воды и копятся газогидраты и их кристаллическая структура не распадается на метан и воду.
Влад почесал в затылке. Хочешь не хочешь, а покупать ксенон — дорого. Придется проектировать установку по получению ксенона из газогидратов. Хотя на первых порах, для обкатки, можно и купить. Он в принципе продается. Добывается на Амурском газоперерабатывающем заводе из природного газа. В газовых месторождениях на Дальнем Востоке много благородных газов, их не сжигают, очищая метан и добывая в промышленных масштабах. Кроме ксенона, там есть гелий, криптон и неон. Больше всего аргона, который можно подмешивать в ксенон, что снизит эффективность, но удешевит процесс.
Поскольку в добыче благородных газов нет ничего запредельного, он поручил проектирование установки и подводного дрона Бабаю, а сам сконцентрировался на массо-весовых характеристиках корабля. Графеновый корпус был очень легким. Его дополнили шесть мини-реакторов по 1 гВт каждый и четыре плазменных двигателя, плюс два твердотопливных ускорителя. Ксенон пока придется заправлять на заводе, и баллоны с ним таскать проблематично. Каждый весит почти 70 килограмм. Надо проектировать один большой баллон на корабль и запорную арматуру. Надо рассчитывать на пять тонн ксенона и аргона с йодом. Итого — еще пять тонн. Весь корабль без оборудования жизнеобеспечения, навигации, компьютеров, но с запасом топлива, воды, ускорителей, еды получался около 15 тонн. Остальное вписывалось в проект. Он рассчитывал на 20 тонн массы при старте в полной загрузке. Именно такую массу и должны были вытащить ускорители на орбиту.
Когда приехала Юнна и увидела черный матовый корпус корабля в подземном ангаре, она потеряла дар речи.
В ее глазах это было подлинное чудо. Плавные, словно текучие, изгибы корпуса, выверенные до миллиметра линии, эстетика, пронзающая взгляд. Геометрическое совершенство и хищная грация говорили сами за себя. Она, конечно, зачитывалась фантастикой, но никогда не представляла, что космический корабль может походить на черного, крылатого хищника. Завораживающий корпус манил к себе. Проведя рукой по холодной обшивке, она ощутила странное чувство — словно корабль приветствовал ее в ответ. Через распахнутую аппарель она вошла в нутро грузового отсека, с любопытством оглядываясь. Строгие линии коммуникаций, еще не скрытые обшивкой, сплетение шин, трубопроводов и реле рождали ощущение полной гармонии технического гения. Миновав грузовой отсек, она оказалась в жилом модуле корабля. Энергетическое сердце машины билось где-то под грузовым отсеком. Здесь царил стиль торжествующей технологичности. Четкие линии отсеков, приглушенный матовый свет, холодный блеск металла, разбавленный вкраплениями теплого дерева и пробковой отделки. Затем она шагнула в рубку, где уже властвовал футуристический дизайн. Специальные кресла, готовые принять тело в невесомости, сапфировые стекла иллюминаторов, ультрасовременный пульт управления, мониторы, отображающие потоки информации, микрофоны голосового управления и темный, молчаливый экран, словно ждущий своего часа. Она огляделась и в этот момент на ее плечо легла тяжелая рука Влада.
— Ну, как тебе птичка? — спросил он с усмешкой.
— Ты сам это все собрал?
— Нет, конечно. Дроиды трудились, я только проектировал.
— Но ты же не инженер, ты врач, — воскликнула Юнна, недоумевая.
— Удивительное свойство нейросетей. Можно овладеть практически любой профессией. Нужна только база данных и время на ее освоение. Пришлось сконвертировать университетские курсы по инженерному делу, сопромату, математике и еще много чего, и сделать на их основе базы данных. Закачал все в нейросеть, и вуаля. Только развертывание всех этих баз занимает время. Пока база развернется, пока пройдет освоение… И потом, мы же подсаживали зародыш нейросети. Ей тоже нужно время на рост.
— Получается, что и мне можно все это закачать? — с надеждой взглянула Юнна.
— Конечно. Твой мозг вполне в состоянии это все освоить. Был бы он граммов на пятьсот меньше, было бы сомнительно. В принципе, у людей нашей популяции средний вес мозга 1200 граммов. Но все зависит от самого человека. Мозг вообще самый изменчивый орган. И он практически ничего не наследует от родителей. Кстати, юсуповская школа доказала, что в любой, даже самой захолустной деревне, может родиться гений.