Анастасия сразу узнала своего поклонника и укоризненно погрозила ему пальчиком, на что Иван лишь рассмеялся. Без долгих предисловий он пригласил Анастасию на ужин. К ужасу охраны, они пешком пересекли Театральную площадь и вошли в здание «Метрополя».
Метрдотель поспешил предложить столик, но Иван заявил, что бронировал место у фонтана на имя Ивана Баскакова. Их тотчас же проводили к столику и, оставив меню, бесшумно удалились.
Иван не любил фотографироваться и на приемах всегда сохранял неприветливое выражение лица. Поэтому Анастасия и не узнала его сразу. Перед ней сидел обаятельный молодой человек, явно не обделенный ни деньгами, ни положением в обществе. Она не преминула воспользоваться поисковой системой и узнать все о Баскаковых. Оказалось, это старинный сибирский боярский род, почти утративший былое величие, но возродившийся и обретший новое влияние, владеющий солидными капиталами и предприятиями в Сибири. Их корни уходили к Чингизидам, а Бархатная книга утверждала, что их род переплетался с Юсуповыми и Романовыми.
Сама она принадлежала к княжескому роду, но, решив посвятить себя балету, не афишировала свое происхождение. Она гордилась принадлежностью к дому Воронцовых. Потеря лица была для нее неприемлема. Именно поэтому она не собиралась прерывать знакомство с Баскаковым. Сибирские роды всегда отличались основательностью и надежностью. Ее отец, Александр Илларионович Воронцов-Дашков, профессор филологического факультета МГУ, не возражал против ее увлечения балетом, но посоветовал тщательно присмотреться к Баскакову. А еще накануне посоветовал взять сценический псевдоним Воронцова, чтобы уберечь их род от пересудов газетчиков. Ведь Воронцовых на Руси было великое множество. Именно поэтому она училась в Петербурге, в Академии русского балета имени Мариуса Петипа, а не в Московском училище хореографии имени Георгия Баланчина.
Пара с удовольствием поужинала, и Иван предложил проводить Анастасию, но оказалось, что она остановилась в «Метрополе». Тогда Иван галантно поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи. В этот момент она явственно почувствовала резкий спад его интереса и какое-то отчуждение. Укоряя себя за холодность, она отправилась спать. Впереди ее ждали спектакли, а Иван больше не появился.
Его вдруг оттолкнуло это кукольное движение пальчика, и вечер с балериной утратил всякую прелесть. В её лице он увидел лишь капризную актриску, хотя он прекрасно знал, всю её подноготную. Он не оставил ей ни номера, ни почты, словно стирая след мимолетного увлечения, чтобы с головой окунуться в работу, не отвлекаясь на этот белый шум. Работы было невпроворот. Он обманулся, приняв вспышку страсти за настоящее чувство. Первая любовь, как всегда, оказалась лишь призрачным наваждением. Вспомнились слова деда: «Браки испытываются временем и тяготами». Он отставил Воронцову в дальний уголок памяти, решив пока туда не возвращаться. На кону стояло формирование нового кабинета министров, и на фоне этого государственного дела его личные переживания казались пустой прихотью. «Империя превыше всего!» — звучало у него в голове.
Анастасия же, потеряв покой, в свой выходной поехала к отцу в его профессорские хоромы у метро Университет. Воронцов-Дашков занимал огромную квартиру в комплексе жилых зданий МГУ. Он лишь взглянул на её фото с Баскаковым и вынес приговор: «Ты, дочь, полная дура! Не узнала самого императора!» Настя похолодела. Оказывается, на ужин её пригласил сам император Иван!
Александр Илларионович кипел от возмущения — все же знали, что его отец, окончил МГУ под фамилией Баскаков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Баскаковы — лишь прикрытие для предприятий царствующей фамилии. Это, казалось, знали все. И тут Насте стало дурно. Иван исчез, не оставив ни телефона, ни почты, ни единой ниточки для связи, а она, простофиля, не догадалась их попросить. Возомнила себя невесть кем, оставаясь всего лишь талантливой, пусть и примой всемирно известного театра. Но век балерин короток, и в сорок лет их отправляют на заслуженный отдых. А что потом? Ни образования, ни жизненных навыков, только преподавание в провинциальных училищах, если хватит таланта и желания. Или частные уроки, которых и без того пруд пруди. И тогда Настя решила добиться ослепительного успеха в балете, стала работать за троих. Она вознамерилась стать настоящей звездой, чтобы никто не смел усомниться в её статусе супер-примы. Для этого нужно было попасть в Большой. «Большому кораблю — большая торпеда! Хе-хе…» — подумала она, предвкушая грядущую борьбу за место под солнцем.