Влад, колдовал над своей капсулой. Теория была выверена до последнего знака, но тень сомнения все еще терзала его. Полумеры — не его стихия. Он передал программу Бабаю на тестирование, зная, что она встанет в очередь лишь третьей. Срочности не было. Пока копился ксенон для новых полетов, с Юнной была заблаговременная договоренность о ее готовности к вылету.
А пока, в ожидании, Влад изучал потенциальных женихов для Дуси. Один парень привлек его внимание: годом младше, но с живым умом. Прохор Селянник, потомственный казак, окончил реальное училище в Уссурийске и трудился на судоремонтном заводе во Владивостоке. С Дусей они встретились, когда он пригонял катера Влада после ремонта. Дуся принимала их на причале заказника.
Тогда, послушавшись совета Влада, Дуся обрела не только мужа, но и ценного сотрудника заказника. Прохору не нужно было объяснять специфику работы; он сразу влился в коллектив. Их изба стала уютным гнездышком, а Машу он полюбил, как родную дочь. Влад доверил ему следить за популяцией леопардов. Воспитанный в тайге, Прохор спокойно принял задачу. Дуся же сияла от счастья: муж, дочка и надежный хозяин в наличии.
Наконец, долгожданная версия прибора была готова. В этот момент раздался звонок от главы дворянского собрания Владивостока с приглашением на представление Мариинского театра. Труппа возвращалась с гастролей в Японии. Влад мельком взглянул на прессу: аншлаг, триумф, и в центре внимания — блистательная Анастасия Воронцова. На ее сайте он увидел ангела во плоти. Приглашения сыпались со всех сторон: Гранд Опера, Ковент-Гарден, Метрополитен Опера. Токио и Шанхай зазывали на гастроли. Влад, не раздумывая, согласился. Редко такие звезды проезжали мимо. Вместе с Юнной они взяли свой катер и отправились во Владивосток. Влад пообещал записать балет для Дуси, страстной поклонницы этого искусства. Конечно, не для продажи!
Давали «Дон Кихота». Партнером Воронцовой был Константин Годунов — высокий, статный блондин с невероятным прыжком и безупречной отточенностью движений. После спектакля, когда они с Юнной направлялись к порту, их перехватили курьеры городского головы. Просьба была срочной: немедленно прибыть в больницу Святого Пантелеймона. Влад, как врач, не мог отказать. Юнна вызвалась ассистировать.
В больнице выяснилось, что балерина порвала связки из-за чрезмерной нагрузки во время гастролей и не могла ходить. Как она дотанцевала спектакль до конца, Влад не понимал. Лишь сила воли и отключение болевых рецепторов могли объяснить это чудо. Влад, используя свое аурное зрение, поставил диагноз и объявил, что забирает балерину к себе для лечения и восстановления. Обычные методы здесь не помогут, нужны особые методики. Юнна вызвалась уладить все формальности со страховщиками — артисты балета были застрахованы в обязательном порядке.
Так Анастасия Воронцова попала к Вольфу. Встреча, которая изменила всю ее жизнь.
Её доставили на катере, измученную, словно сломанную куклу, и Влад, не теряя ни секунды, бережно уложил её в свежесобранную капсулу. Сканер пробежался по контурам истощённого тела, заглянул в самую глубь черепа, высвечивая все тайные изъяны. Завершив диагностику, Влад усадил Настю в каталку и лично повёз её из сияющей стерильностью процедурной в полумрак лаборатории. Там, в отблесках головизора, он представил ей безжалостную картину её страданий, обнажив даже ускользающую ауру.
— По вашим ногам можно писать многотомник по травматологии балетных артистов, — начал он с горечью, — у вас тут целый симфонический оркестр повреждений. И вальгусная деформация, и поперечное плоскостопие, стресс-переломы, артрозы, а про натоптыши и вросший ноготь я даже упоминать не стану. И это в ваши-то двадцать два года! Вы решили совершить самоубийство на сцене?
— Нет, но мне нужно много работать. Репертуар требует постоянного обновления, — тихо ответила Настя, съёжившись под пристальным взглядом.
— С такими темпами через пару лет вы пополните собой ряды инвалидов. Сколько спектаклей вы танцуете в месяц?
— Тридцать, иногда тридцать три.
— Вы сошли с ума! Я знаю лишь одного безумца, который вытанцовывал в среднем триста спектаклей в год. И где он теперь? На кладбище! Его могила отделана с особым шиком. Тоже туда стремитесь?
— Но у меня контракты! Я не могу отказаться!