Когда результаты всех исследований были объединены, они оказались на пороге понимания гормонального метаболизма человека с учетом его индивидуальной ДНК-матрицы. Влад вывел формулу гормонов, регулирующих этот процесс, и разработал способ их синтеза. Правда, для этого пришлось понести дополнительные расходы на приобретение оборудования. Для суммирования данных Влад попросил помощи у Бабая, который предоставил сводный отчет.
Для тестирования своего метода Влад испросил разрешения провести испытания на смертельно больных раком в хосписах Владивостока. Главный онколог Восточной Сибири дал согласие — у этих пациентов все равно не было надежды на выздоровление. Сами же пациенты не возражали — умирающие готовы на все, чтобы выжить.
Вскоре пришло время Юнне рожать, и Влад сам принял роды, никому не доверяя это важное дело. Ему помогала Дуся, освоившая роль операционной медсестры благодаря обширным базам знаний. У них родилась двойня — мальчик и девочка, разнояйцевые близнецы. Так что проверку своего метода Владу пришлось отложить. Сами тесты проводились в условиях строгой конфиденциальности, что было юридически зафиксировано. После их проведения 96 процентов пациентов выжили и пошли на поправку. Инструментально было доказано уменьшение раковых новообразований и резкое улучшение самочувствия пациентов. Умерли лишь те, кто находился в крайне запущенном состоянии, которых уже невозможно было спасти.
Когда Вольф приехал на прием к Главному онкологу региона, тот лишь скептически хмыкнул.
— Владислав Андреевич, вы хоть понимаете, что вы наделали? — спросил он.
Глава 15
Григорий Мефодьевич Солоницын, выпускник Военно-Медицинской Академии Северной столицы, генерал-майор военно-медицинской службы, был назначен Главным онкологом Восточной Сибири. Военная выправка не позволяла ему относиться к своим обязанностям спустя рукава. Дисциплина и внимательность к пациентам были его кредо.
Когда на его стол легло прошение о проведении тестов, первым делом он изучил послужной список просителя. Возраст академика Вольфа поразил его. К тому же, Солоницын прекрасно помнил отчима Вольфа — самого академика Бородина. Они когда-то служили в одной системе военной медицины, пока Григория Мефодьевича не отправили в Сибирь, а Бородин не ушел в частную практику. А уж известие о том, что дочь Вольфа стала женой канцлера, и вовсе ошеломило Солоницына. Фактически, Империей правил канцлер, оставив Императору лишь церемониальные функции. Изучив заслуги Вольфа, Солоницын, не колеблясь, дал добро на тесты над онкобольными. Он не питал особых надежд на успех, но оставался врачом, чутким к страданиям своих пациентов. К тому же, Вольф был не просто пожилым академиком, а новатором и выдающимся ученым. Не зря же он был удостоен ордена, титула графа и земельного надела на Дальнем Востоке. Его методы лечения уже доказали свою эффективность, о чем свидетельствовали лицензии, проданные за рубеж. Сотни тысяч пациентов обрели здоровье благодаря его методикам, о чем неустанно писали медицинская пресса и научные журналы по всему миру.
Академик Вольф был фигурой малодоступной, крайне редко дававшим интервью. Юный гений, он недавно женился на своей протеже — Юнне Серовой, тоже звезде ксенобиологии, магистре биологии, работавшей в лаборатории профессора Кирсанова в МГУ. Её разработки в области генной инженерии вызывали восхищение в научном мире. Стать магистром, будучи еще студенткой — это говорило о многом. А ее экстерьер… Юнна обладала вызывающей красотой, в которой славянские черты смешивались с азиатской кровью. Теперь она была графиней Вольф, и все прошения на тестирование были заверены и ее подписью.
Поэтому магистр медицины Солоницын не стал чинить препятствий юному гению. Напротив, он дал разрешение на все запрошенные тесты. В конце концов, несчастные пациенты были обречены. В глубине души он желал Вольфу удачи. Он служил пациентам и был обязан содействовать их выздоровлению. Такова участь врача, освященная клятвой Гиппократа.
Когда пришли результаты тестирования гормонального препарата, Солоницын не смог сдержать любопытства и перепроверил все тесты и заключения комиссии. Его учили доверять только фактам, и комиссия, созданная им, тщательно фиксировала все изменения в состоянии пациентов. Инструментальные исследования предоставляли объективные данные о состоянии опухолей и метастазов. Когда все было завершено, результаты поразили не только его, но и всю комиссию: 96 процентов неизлечимых пациентов выжили и шли на поправку. Это казалось невероятным, но эксперимент был строго конфиденциален, о чем ему напомнили люди в фуражках с адамовой головой. Империя свято хранила свои секреты.