Александр бился над задачей, как громогласно заявить о триумфальном открытии средства против рака. Отбросив суетливые колебания, он избрал путь, проторенный мировой наукой, — публикацию в авторитетном медицинском журнале. Первое время статья оставалась незамеченной, но Александр, предвидя это, заранее выкупил патент на методику у супругов Вольф, авторов открытия, и провозгласил ее имперской собственностью. Сама статья была лаконичной, представляла данные экспериментов над безнадежно больными, проведенных в суровых условиях Восточной Сибири. Детали методики оставались за кадром, лишь общие фразы служили ориентиром. Вскоре онкологические клиники империи начали получать материалы и сами препараты, созданием которых под чутким руководством Влада и Юнны велась кропотливая работа. Тот самый гормональный коктейль. По мере накопления положительной статистики препарат стал доступен всем онкоцентрам страны. И тут разразилась буря.
Со всех уголков планеты посыпались мольбы о предоставлении чудодейственного лекарства. Канцлер, однако, остался непреклонен: «Сперва вылечим своих, а потом подумаем об остальных». Его позицию можно было понять: он защищал интересы своей страны и, как владелец патента, имел право сам определять бенефициаров. В ответ поднялась волна возмущения, которую канцлер пресек лишь презрительным хмыканьем. Россия никому не обязана, ведь никто не пришел на помощь ей в трудную минуту. Пусть мировое сообщество само решает свои проблемы. Или же пусть приезжает лечиться в Россию! Страховые компании в помощь. Именным указом императора были определены клиники для лечения иностранцев: Константинополь — для американцев и африканцев, Санкт-Петербург — для европейцев, Владивосток — для азиатов и Ташкент — для жителей Ближнего Востока. Москву император сознательно исключил из списка, дабы не перегружать столицу. В самой империи лечение было организовано во всех городах-миллионниках, что позволяло рационально использовать кадровые ресурсы. Население встретило новость с воодушевлением, увидев в этом проявление заботы государства, не поскупившегося на приобретение уникальной технологии. Лечение для своих граждан проводилось по себестоимости, в отличие от расценок для иностранцев.
Отличительной чертой новой системы здравоохранения стала ранняя диагностика заболеваний и их купирование на той стадии, когда еще можно было что-то предпринять, а не в терминальной фазе. Практически исчезли генетические заболевания благодаря пренатальным и добрачным генетическим тестам. Такие трагедии, как волчья пасть, заячья губа, синдром Дауна, синдром Эдвардса и Клайнфельтера, стали редкостью. Теперь все желающие зачать здоровое потомство проходили генетическое картирование, на основании которого врачи оценивали риск развития наследственных заболеваний у эмбриона. Это не давало стопроцентной гарантии, но значительно сокращало число новорожденных с патологиями. Империя стремилась к здоровью своих граждан. Женщинам, столкнувшимся с риском рождения больного ребенка, настоятельно рекомендовали прервать беременность, лишая их государственной поддержки в случае отказа. Возможно, это казалось жестоким, но рожать заведомо больного ребенка, обреченного на пожизненную зависимость, считалось бессмысленным. Исключение составляли лишь ДЦП и другие заболевания неизвестной этиологии. В этих случаях государство брало на себя заботу о лечении и изучении причин недуга. Всего за пять лет здоровье нации заметно улучшилось, а рак постепенно отступал, превращаясь в историческую редкость.
Влад и Юнна получили щедрое вознаграждение от государства за свою прорывную методику и препарат. Сумма была столь внушительной, что выплаты растянули на три года. Но и это их устраивало. Тратить было особо не на что — все необходимое уже было приобретено. А еда росла в буквальном смысле под ногами. Детей нарекли Лаурой — в честь матери Влада, и Виктором — в память об отце Юнны. Дуся тоже родила сына Федора, и теперь подросшая Маша нянчилась с тремя малышами под бдительным присмотром домового Луки Силыча, кота Титыча и алабая Алдана. Юнна, на всякий случай, прикормила пару росомах на дальних подступах к заимке. Леопарды же стали практически полноправными обитателями двора, лишь Титыч держал их в узде, если они вели себя неподобающе.