Ему было необходимо так построить разговор с Вольфом, чтобы не отпугнуть его и максимально использовать его потенциал. Тем временем строительство моста через Татарский пролив продвигалось, и Влад начал поставки графеновых тросов согласно проекту. За графен он брал двойную цену по сравнению со стальными, а патент на суперсплав просто продал Юсуповым. Он все-таки не металлург. К патенту он приложил рений, добытый на астероидах, но это были детали.
Благодаря развернутой нейросети Александр быстро просчитал стоимость всех открытий Влада и решил не утруждаться, а просто купить у него все разработки. Так надежнее, да и Влад все-таки его шурин, а не кто-то со стороны. Единственное, что Влад отказался продавать — это технологию создания супервычислителей типа «Бабай». Эту технологию он оставил себе. Покупайте, если хватит денег, а нет — так нет. Пакетное соглашение включало технологии получения и плетения графена, программы проектирования космических кораблей из него, технологии перемещения в пространстве на субзвуковых скоростях, технологические карты строительства субатомных мини-реакторов для питания кораблей, формулы топлива для ускорителей для вывода кораблей на орбиту и карты производства плазменных двигателей. Патент на форму корабля и его начинку тоже был куплен, с условием, что Влад может строить себе личные корабли без согласования с властями. Александр решил все подгрести под себя, не давая простора частникам, которым позже можно отдать часть подрядов. Важно было пока все держать в своих руках. Ресурсы с астероидного пояса ждали освоения.
Все происходило на удивление тихо, без утечек — ИСБ не зря ела свой хлеб. Начальный проект — мост — обретал реальные очертания. Казна зорко следила за расходами. Подрядчики работали, и проект превращался в изделие. Изящные изогнутые пилоны радовали глаз. В процессе проектирования пришлось урезать осетра и уменьшить пролет до 7 километров из-за геологических особенностей грунта, но и в таком виде сооружение выглядело впечатляюще. Автомобильное сообщение шло по верху моста, а железная дорога — на минус первом этаже.
Влад, погруженный в тишину лаборатории, неспешно перебирал старые файлы, словно археолог, раскапывающий артефакты прошлого. Спешка была ему чужда. Юнна где-то на просторах поместья занималась своими делами. Влад ощущал легкое, но настойчивое беспокойство — ускользающую тень упущенной возможности. Привычка к методичности, выработанная годами, держала его в железных тисках последовательности. Устав от монотонного перебора данных, он решительно отключил компьютер и вышел на крыльцо, жадно вдыхая свежий воздух Кедровой пади.
Его разум будоражила теория игр, манящая возможностью ее применения в нейрофизиологии. Пока лишь наметив контуры будущих исследований, он уже предвкушал безграничный потенциал этой интеграции. Теория игр и нейробиология — гремучая смесь, способная пролить свет на механизмы принятия решений, социальное взаимодействие и когнитивные процессы. Новые горизонты в обучении, терапии и даже в создании подобия ИИ, чутко настроенного на нейробиологические особенности человека, казались все ближе.
Но сейчас он просто наслаждался покоем, вдыхая целебный воздух. Не достигнув еще возраста Христа, он уже был известен и обеспечен, но материальные блага не приносили удовлетворения. Внезапно его осенила мысль — атолл! Побег в райский уголок, где его ждет семья, дети. Он тут же набросал сообщение Анюте, прося ее привезти Бориса, чтобы дети смогли побыть вместе. Лазурные лагуны, изобилие лангустов и диковинных рыб — идеальное место для детских забав. Здесь можно начать обучать их плаванию и нырянию, стимулируя развитие уникальных анаэробных клеточных образований, позволяющих надолго задерживать дыхание под водой. Детство, проведенное вместе, скрепляет узы на всю жизнь. Он всегда завидовал тем, у кого были братья и сестры. Юнна поддержала его с энтузиазмом — она сама мечтала о тихом отдыхе на атолле, где можно было забыть о цивилизации, облачившись лишь в парео или вовсе отбросив всякую одежду. И никаких посторонних глаз на полторы тысячи километров вокруг.
Анюта с радостью согласилась лететь вместе с ними. Ее муж, поглощенный делами, был недосягаем. Бюрократические заботы — бремя огромной ответственности и бесконечного рабочего дня. Влад, не зацикливаясь на своих достижениях, смотрел в будущее. Его планета, пусть и далека от совершенства, обладала неповторимым шармом. Он внутренне верил, что его нейросеть не позволит ему угаснуть в немощной старости. Но, несмотря на это, он чувствовал себя немного мизантропом, чужаком на этом празднике жизни. Возможно, эта отчужденность — удел всех короткоживущих народов, размышлял он. Знай они, что могут прожить двести лет, их отношение к жизни кардинально изменилось бы. Исчезли бы спорадические всплески энергии в пустоту. Но в людях подкупало их самопожертвование, стремление успеть как можно больше за отпущенный им срок, несмотря на неизбежность физической смерти.