Но они разогнались по вычерченной траектории, и Малай в самый ответственный момент включил форсаж…
Глава 18
Внезапно свет моргнул, и звуки умолкли, словно обрезало. Ни рокота двигателей, ни гула иных систем, лишь монотонное дыхание вентиляции.
— Зилар, это то, о чём я думаю? Мы… в подпространстве? Ты ведь рассказывал о странных эффектах «звукового вакуума», — спросил Влад, с тревогой вглядываясь в лицо Зилара.
— Похоже на то, Влад, — спокойно ответил Зилар. — Именно так это и выглядит. Мы в подпространстве. Малай не подвёл.
— Охренеть, просто охренеть… Мне кажется, за такое надо выпить. Две недели лететь, как никак, — Влад почесал затылок, явно взволнованный.
— В принципе, да. Сейчас лезть в программу — себе дороже. Неизвестно, куда нас выкинет, — согласился Зилар.
— И что, вот так всегда? Никакие приборы не работают? Ни скоростемер, ни датчики давления, ни счётчик космического излучения… Ты об этом молчал!
— Прости, просто я это как должное воспринимаю, — это всегда так. Как нам объясняли по теории полётов, мы словно в коконе плывём по подпространству. Изначально был рассчитан импульс для перехода с выходом в определённой точке обычного пространства. Сейчас от нас ничего не зависит — главное, программу не сбить.
— Стоп, вру. Вижу, топливо расходуется — Малай считает расход.
— Я же говорю, мы в коконе. Внутренние системы работают нормально — так и должно быть. Система жизнеобеспечения функционирует — я все параметры вижу по нейросети.
— Да, вижу тоже… Все параметры в норме.
— Предлагаю праздничный ужин — а то потом только на пересменках видеться будем, — предложил Влад. — Всё-таки первый гиперпереход совершили!
— Я до сих пор не верю, что мы это сделали. Наш мир к этому годами шёл, а тут сразу, — рассмеялся Зилар.
— Как у нас говорят — мы стояли на плечах гигантов, — улыбнулся Влад. — Если бы не твои знания, я бы ни за что не полез крокодилу в глотку.
— У вас очень образный язык, Влад, — заметил Зилар. — Я уже пару других выучил, но русский мне больше нравится. И фонетически он нам подходит.
— У нас говорят — великий и могучий, — хохотнул Влад. — Юнна, давай накрывай на стол, родная! Будем праздновать первый гиперпереход в истории Земли!
— Мужчины, вы сами заказывайте машине, что вам нравится, — я себе уже манты и тоник запросила, — отозвалась Юнна.
— Точно! — встрепенулся Зилар. — Я себе пасту карбонара возьму — мне сливочный соус нравится. У нас там коров нет, — улыбнулся он.
— Да уж… Казалось бы, мы как виды похожи, и даже деторождение возможно, а коров у вас нет, — заметил Влад. — Хотя вы все тетраплоидные — у вас более устойчивый вид, и вы старше нас по эволюции.
— Я уже знаю — мне твоя жена всё рассказала. Но ты ведь тоже тетраплоидный.
— Я вообще непонятно откуда взялся — вернее, мой отец. Его подбросили в детдом в детстве. Никаких следов. Так что мы решили, что папаша откуда-то прилетел. С твоим ДНК сравнивали — не от вас точно.
— Да, у нас нет такого разнообразия рас или видов. У вас просто залежи ДНК и полно рас и национальностей — более двухсот! Это поразительно. У вас только одних гаплогрупп двадцать, почти без ответвлений. У нас аналог — примерно пять, не больше.
— Наверное, мы ещё просто молоды как цивилизация — не отсеяли ненужное, — пожал плечами Влад.
— Это огромная ценность — такой генофонд! Старые расы во вселенной, как нас учили, отсеяли всё «ненужное». Но оказались в тупике. Когда поменялись условия, они не смогли приспособиться, — заметил Зилар.
— Кстати, Зилар, а Влад вывел реликтовые клетки в организмах у нас, которые как бы были оставлены на предмет развития при необходимости. Вот Влад может бить током — он развил в себе реликтовые клетки, как у скатов, — добавила Юнна.
— Как интересно! Я прошёл ваши мнемопрограммы, и по биологии тоже, но не высший курс. Пока по верхам. Может, и у меня что-то есть…