— Ничего подобного я не видел, и такого органа просто не должно быть, но он там был. Еле удалил. Он прямо ножками пророс в мозг и артерии. Как паразит, но это не паразит. Понятия не имею, что это. Точно могу сказать, что вреда он не нанес и к смерти не причастен.
От кокона действительно отходили ножки или усики.
— Анализ делали? — спросил Влад.
— На что? Могу сказать, что он был жив, когда я его удалял, потому что отчаянно сопротивлялся. Я чувствовал его сопротивление, — сказал эксперт.
— Если у вас нет специального оборудования, передайте его нам в Минздрав, мы исследуем. Я могу принять и подписать акт передачи. Если, конечно, он не интересен полиции.
— Ради бога! Забирайте. Я и описание дам, и все наши материалы.
— Где, говорите, он был расположен? Точно?
— В треугольнике между двумя позвоночными артериями, где они переходят в базилярную. Похоже, что эта штука искусственного происхождения, так как я обнаружил хирургический шов, через который кто-то получал доступ к базилярной артерии, как будто делали операцию по удалению аневризмы через подвисочный доступ. Но аневризмы не было. Вы точно должны опознать такой шов.
— Интересно. Покажете шов?
— Конечно! — Сухоруков повернул голову трупа и показал подвисочный шов, закрывавший разрез, используемый для доступа к окончанию позвоночных артерий и базилярной артерии при операциях по купированию аневризмы.
Влад безошибочно опознал шов, сделанный аккуратно. Такие операции может делать только опытный хирург — место слишком неудобное и труднодоступное.
— Хорошо, я забираю эту штуку со всеми материалами. А что насчет стекол? — спросил Влад.
— Пойдемте. Это епархия гистологов. Они вам все покажут.
Сухоруков закрыл холодильник, и они пошли в гистологию, где заведующая лабораторией предоставила Владу микроскоп и рабочее место. Она поставила перед ним ящичек с предметными стеклами с окрашенными образцами тех самых клеток, изъятых из тела убитого. Вглядевшись, он стал перебирать стекла и просматривать одно за другим. Клетки по структуре напоминали его клетки из этого же отдела и мало походили на обычные соматические клетки из солнечного сплетения. В результате он забрал часть образцов на стеклах, а гистологи скачали ему микроскопические фото в цифровом виде на флэшку. Сами гистологи определили клетки как непонятной этиологии, не имеющие признаков соматических клеток. В принципе, больше его ничего не интересовало.
Напоследок он попросил не хоронить тело убитого, а заморозить его, потому что может еще что-то всплыть, а эксгумацию проводить сложнее, чем просто подержать в заморозке. Тем более родственников нет, и парня похоронят за госсчет, хорошо хоть, не в номерной могиле. И написал свое требование на официальном бланке, чтобы у начальника было основание для таких действий.
Теперь оставалось изучить флэшку и посмотреть, что там такое и с чем это едят.
Флэшка оказалась разбита на несколько частей. Древо файлов показало несколько папок. Папку «Информация» он открывать не стал, а сразу полез в папку «Мануал» и завис. Он прочитал ее трижды и понял, что нарыл если не золотую жилу, то огромную плюшку с маком. Коконы оказались зародышами биологической нейросети. Она устанавливалась именно там, где ее и нашел Сухоруков: для питания и роста — рядом с артериями и мозговым веществом, чтобы рядом был и продолговатый мозг, и мозжечок. Именно эта локация — самая оптимальная, исходя из прочитанного мануала. После установки она должна начать расти и развиваться в течение месяца, и только когда основные нейросвязи будут созданы, она себя проявит в виде определенной картинки, отображаемой на сетчатке глаз. Это будет означать создание нервного узла в зрительных полях. Нейросеть будет чем-то вроде долговременной памяти, функционирующей параллельно с основной оперативной памятью мозга, которая, как известно, вся оперативная. Она будет поддерживать ее и, в случае необходимости, сможет выступить как хранилище информации и исполнительная часть. Так как метаболизм мозга конечен, нейросеть сможет снять нагрузку с мозга при усиленной работе и не позволит забить продуктами метаболизма капиллярную сеть. В общем, куча плюшек при отсутствии чего-то отрицательного. Полностью нейросеть разворачивалась за три месяца. Судя по мануалу, нейросеть у погибшего парня была установлена меньше месяца назад и не успела войти в стадию активации. И удаленная с трупа была непригодна для повторной установки. Получая питание и кислород из артерий, она начала расти, но процедура была прервана, и она должна была умереть через несколько дней после смерти реципиента без подпитки. Влад попробовал ее оживить, налив в чашку Петри с коконом питательный раствор, а кислород был в воздухе, и она, по идее, могла его синтезировать оттуда. Отрезав один из волосков, он сунул его под микроскоп и увидел вполне себе живую клетку, похожую на нейрон. Тогда он отложил все дела и занялся изучением материалов по нейросети.