— Ты же понимаешь, что будет, если ты засветишь такой чип? — полуутвердительно спросила Ия.
— Не буду я никому ничего показывать. Ваша политика, скорее всего, верна. Не готово человечество к таким вещам. Чип сделаю, но всего раза в два производительнее нынешних. Деньги очень нужны на исследования. Все заказы приходится прятать и рассредоточивать по производителям. А это все изделия не поточные, поэтому дорогие. Вообще вот память доделаю и сделаю 3D-принтер, чтобы самому все делать, а то японцы уже вовсю интересуются, что я делаю и для чего, — вздохнул Влад.
— Эти ушлые ребята. Они инновации за версту чуют, — кивнула Ия. — Ладно. Мы можем тебе предоставить анализатор. Он посчитает нуклеотиды в РНК. А электронный микроскоп сможем тебе организовать в аренду. Покупать такое чудо техники — денег жалко. Он работать будет пару сессий в месяц, а потом простаивать. Мы сами его арендуем.
— Тоже нормально. Больше ничего и не надо. Я потом принтером обойдусь.
— Ты этот образец нам сможешь отдать? Мы его тоже покрутим.
— Так для этого я его и отдал. Мало ли, что вы нароете, чего я не увижу. Просто потом, если удастся синтезировать ткань для нейросети, можно вашим адептам ее инсталлировать. Скорость обработки информации возрастет в разы. Может, даже не такую продвинутую, как у меня. Потому как я всех ее возможностей еще не понимаю.
— Рано об этом говорить. Сначала посмотрим, что это за зверь такой, — Ия покачала головой.
— Слушай, а почему вы космосом не занимаетесь? Я что-то не видел ваших компаний в космических программах, — вспомнил Влад.
— Кто тебе такое сказал? Мы спутники делаем, а выводит их Роскосмос. Нам химические ракеты в принципе не интересны. Это каменный век. А спутники у нас продвинутые, и каналы связи сдаем в аренду, как и космоснимки. Еще у нас два телескопа летают. Пока не решена проблема невесомости, в космосе человеку делать нечего. Мы эту проблему решили, но там нужно много энергии, а наши реакторы пока такое не могут дать. То есть могут, но они тогда весить будут прилично и места занимать. А тяжелой ракеты пока у Роскосмоса нет. Нам же надо тонн пятьдесят на орбиту забросить, чтобы и вода была, и воздух. Поэтому пока пусть Роскосмос летает. Нам это неинтересно. А ядерные движки мы в космос не пустим. Опять власть имущие превратят все в оружие. Пусть пока на химии летают. Спички — детям не игрушка.
— Слушай, я же под клятвой. Чего я еще не знаю? — удивился Влад.
— Забыла я просто. Искусственная гравитация есть, она существует. Но мы намеренно не даем ей ход, потому как с этих станется… двинуть к Марсу на химии. Это полгода туда и полгода обратно. Там только воды тонн двадцать надо тащить с собой. Там то ее нет нигде. Плюс еда, воздух, топливо. Все вместе чуть ли не сто-сто двадцать тонн. И это по минимуму на двух человек без высадки на поверхность. А если с ней, то еще столько же. Овчинка выделки не стоит.
— Ну в общем да. Риск огромный. И после полугода в невесомости что они там нагуляют по поверхности. Слезы одни. — согласился Влад.
— О том и речь. А если им дать гравитацию, то точно полетят. И потом — это штука посильнее Фауста Гёте. Это универсальное оружие. Если правильно применить, то смять что-то в лепешку проблем нет. Нам с ядерным оружием и так приходится разбираться. Так что не буди лихо пока оно тихо.
— Все ясно. Тогда у меня больше вопросов нет. Давай тогда чайку что ли. Соловья баснями не кормят, — закруглился Влад и пошел заваривать чай.
Затем прилетела Анюта, и они с отчимом занялись установкой нейросети. Оперировал Влад. Все-таки, отцу не стоит резать собственного ребенка, тут уж деонтологию никто не отменял. Влад тщательно перебрал материалы для изучения, поколдовал с электронным микроскопом в институте Бурденко и улетел обратно. Анализатор должны были доставить прямо в Дальнегорск.
Чем глубже он погружался в тему, тем острее ощущалась нехватка квалифицированной помощи. В конце концов, он собрал свой собственный сервер, благо память как раз подоспела. Вместо монитора приспособил пока экран последнего поколения. Внедрил логическое ядро в процессоры, установил программу распознавания речи с субтитрами — на период обучения, а также систему распознавания лиц. Перекачал большую часть данных с флэшки на сервер и через спутник вывел его в глобальную сеть. Затем установил программу-анализатор кодов. Сервак тут же взломал все банковские коды и пробил защиту правительственных серверов. Теперь можно было найти любую оцифрованную и выложенную в сеть информацию. Закрытые данные, которые физически находились на сервере, пусть и защищенные паролем или аппаратными средствами, стали доступны этой мощной машине. Для проверки он расшифровал переписку Тихоокеанского флота России и Японии. С кристалла перенес криптопрограмму на сервер, и тот вскрывал теперь все замки. Особенно его развеселило, насколько примитивно были слеплены алгоритмы биржевых роботов. Никто даже не подумал о серьезной защите! Алгоритмы читались на раз-два, и по ним можно было предсказывать торги как ценными бумагами, так и валютами. Тогда он дал команду серверу, которого окрестил «Бабаем», разработать программу-ловушку для биржевых операций. Фишка была в том, что Токийская биржа учитывала операции до второго знака после запятой, а Гонконгская и Нью-Йоркская — до третьего. На этой мизерной разнице и делались халявные деньги: на виртуальный счет падали сотые доли центов и йен, которые при масштабе в сотни тысяч транзакций в час приносили колоссальную прибыль. По достижении определенного лимита виртуальный счет обнулялся путем приобретения бумаг, которые потом уходили в залог банку под новые кредиты игрокам. В результате перекрестного перезалога акций и облигаций свободные деньги выводились в другую юрисдикцию, где превращались в цифровые, которыми можно было оперировать относительно свободно. Главное, чтобы суммы не были заоблачными. И каждая операция, исходя из опыта, не должна длиться больше месяца, а скорее даже меньше.