Первый этаж заняли маститые стряпчие, нотариусы и адвокаты, разумеется, под чутким контролем семьи Рубинштейнов. Они-то в счёт аренды и провели все юридические процедуры, чтобы потом ни один комар носа не подточил. Все уважающие себя конторы стремились обосноваться в пределах Садового кольца, но Москва не резиновая. Тем более центр был под особым контролем, где что попало не построишь. А тут такая удача! Рубинштейны с удовольствием бы выкупили помещение целиком, но пока это было невозможно — условия контракта с казной не позволяли. Но всё равно, иметь контору на берегу Яузы у Солянки — это было престижно, и москвичи это оценили. Здание было перестроено в строгом духе русского классицизма и гармонично вписывалось в окружающий пейзаж. Охрану наняли у казачьего атамана из нереестровых казаков, которым одним разрешалось иметь автоматическое оружие. Весь периметр был окружён ажурной решёткой из каслинского литья высотой под четыре метра, так что и клинике, и стряпчим, и жильцам квартир было абсолютно безопасно.
Конечно, была организована онлайн-запись на приём, и медперсонал прошёл необходимое обучение. Влад привёз с собой три десятка новейших нейросетей в заводской упаковке. Первые операции по установке нейросетей он решил проводить лично. Он провёл ревизию существующих оперативных методов и разработал новый, максимально безопасный и доступный даже для хирурга средней квалификации. План каждой операции был расписан по минутам.
На первых операциях Бородин выступал в качестве ассистента, а затем и сам спокойно оперировал. Первым пациентом стал сам граф Шереметев, Пётр Аркадьевич — глыба российской дипломатии, товарищ министра иностранных дел и прочая, прочая… Он был ещё совсем не стар — всего-то 60 лет. Но аурная диагностика выявила у него проблемы с сердцем, и Влад настоятельно рекомендовал ему пройти лечение замещающими клетками, на что тот немедленно согласился. После курса лечения граф лёг на операционный стол, и ему имплантировали новую нейросеть. Через пару дней в стационаре он изучил список доступных баз данных и выбрал гуманитарные науки, которые ему и закачали. К удивлению Влада, он ещё выбрал базу плотника и краснодеревщика. Оказывается, граф любил мастерить что-нибудь из дерева своими руками и хотел повысить уровень своего мастерства. О деньгах он и не думал. Если нейросеть сможет продлить его жизнь лет на двадцать — то тут и думать нечего! Надо брать!
Перед выпиской он зашёл в кабинет Бородина.
— Пётр Аркадьевич, голубчик, как вы себя чувствуете? — засуетился Бородин.
— Александр Иванович! Я в полном порядке! Вчера вспомнил текст протоколов, которые подписывал лет тридцать назад! Удивительное дело! Не помнил, и вдруг всё всплыло в памяти до запятой! Ваша нейросеть работает просто чудесно! Да, вот что ещё… Хочу, так сказать, вспомоществовать вашей клинике. Мой секретарь вам чек принесёт. Не обессудьте. Чем могу, как говорится… И ещё… Меня же оперировал профессор Вольф? Я его деда ещё помню! Славный был разведчик! Многое знал… Кремень, а не человек! Вот вам и ему дворянство получать пора! Государь подпишет!
— Да господь с вами, Пётр Аркадьевич! Какое дворянство? Там же надо фамильные земли иметь! А их купить — никаких денег не хватит! Не беспокойтесь, мы и так проживём.
— Ты не понял, Иваныч! Земли вам с титулом отпишут! Не обеднеют! А то тут всяким проходимцам дают титулы без земли… Тьфу на них! Бароны без баронства, понимаешь? Просто ничтожества! А вы — наши учёные! Как вам не дать? Обидно, понимаешь, за империю! Да-с… Вон, медаль Пастера заработал, меня вылечил… Так что не отказывайся! Машину я сам запущу, а то они потом лет пять тянуть будут, суки! Бисово племя! Ладно, скажи Вольфу, чтобы ко мне приехал на приём. Мой секретарь его запишет первым номером на следующий четверг. И дай я тебя обниму — спаситель ты мой!
Влад и правда пришёл на приём в четверг, и его приняли первым.
— А, Вольф! Ну, здравствуй, друг сердечный! Что делать думаешь? — широко улыбнулся Шереметев.
— Работать дальше. Исследования только начались, — улыбнулся в ответ Влад.
— Это хорошо. Да вот тут какая штука… Тебе пора уже дворянство получать. А то медали есть, премию получили, а ни орденов, ни дворянства. Ещё скажут, что зажал император своему лучшему ученому дворянство. Оно, конечно, особо ничего не даёт, кроме головной боли, но престиж всё же имеет. Да и в дворянское собрание получишь вход. А там многое решается, что не стоит выпячивать на публике. Короче, я тут подсуетился, и император решил тебе передать в качестве фамильных земель заказник Кедровая падь — раз уж ты Дальний Восток так полюбил. Будет частный заказник. Там старый смотритель недавно умер. А отдавать надзор за таким местом незнакомому человеку — не дело. Там лес реликтовый и вообще… — он покрутил рукой у себя над головой. — Передаю тебе именной Указ и грамоту на титул графа. Решили, что барон как-то мелковато для тебя. Отчиму твоему дали барона и земли подрезали под Херсоном. Там черешневые сады — будет как дополнительный доход. Хозяйство крепкое, но выморочное. Казне от него ни холодно, ни жарко. Пусть владеет. И ещё вам обоим ордена положены. Император сам будет вручать. Какой — не знаю. Сам решит. Перед новогодним балом будет вручение. Так что можешь сестрицу свою взять и её подружку. Пусть поглазеют на таких красавиц и позавидуют.