— Так, а что за симптомы? — поинтересовался Влад.
— Очень похоже на ОРЗ, только бестемпературная версия. Слабость в ногах, анемия, головокружение, рвота, учащенное дыхание, давление падает, пульс около 120. Но обычные противовирусные не помогают. Выделить вирус в наших условиях нереально, — перечислил Вяземский.
— Ну, вирус я вам выделю. Самому любопытно, что это за зверь такой, что Бабаю неизвестен. Неужели открыли что-то новенькое? — усмехнулся Влад.
— Вирусы мутируют, как хотят, но я не вирусолог. Пока непонятно, что это, но главное — как это лечить, — добавил главврач.
— Ладно, кровь и лимфу я заберу — сделаю анализы, — подытожил Влад. — А там видно будет. Только скиньте мне протоколы на флэшку. Я их академику Бородину отправлю для консультации.
— Да все готово. Не зря же я вас сам вызвал.
— С вами приятно работать, коллега, — слегка склонил голову Влад. После чего решил лично осмотреть тех двоих, что подцепили эту заразу. Оказалось, они работали на судне, которое доставляло продукцию комбината. В этот раз они ходили в Китай, разгрузились в Шанхае, взяли груз черного песка, выгрузили в Пусане и пошли обратно.
Влад настоял, чтобы их изолировали от остальных и кварцевали палату каждый день.
Вернувшись в свою лабораторию, он без труда выделил вирус и провел генетический анализ. В его структуре обнаружились атипичные белки, какие-то упрямые, не желающие разрушаться. Отправив результаты Вяземскому и Бородину, он пришел к выводу, что это искусственно созданный вирус, продукт генной инженерии. Образец вируса он также отправил профессору Кирсанову, специалисту в этой области, через свою студентку Юнну. Пока образцы доставлялись, оба пациента Вяземского умерли из-за тромбоза. Вскрытие показало огромное количество тромбов, образовавшихся всего за несколько дней после госпитализации. Кровеносная система была буквально забита сгустками, которые и добили бедняг. У одного тромбоз спровоцировал инфаркт, у другого — инсульт, но причиной смерти стал именно тромбоз.
Причины такой свертываемости крови оставались загадкой. Все указывало на вирус, но ясности не было. Вскоре две медсестры, ухаживавшие за умершими, тоже заболели. Начало инкубационного периода было бессимптомным, и они продолжали ходить на работу, потенциально заражая других. Вяземский забил тревогу. Он выделил половину этажа больницы под «красную зону» и поместил туда всех, контактировавших с заболевшими. Но было поздно. Моряки заразили родных, те распространили болезнь дальше. То же самое произошло и с медсестрами. Дальнегорск — город небольшой, принимающий всего несколько рейсов в день и пару вертолетов. Железнодорожного сообщения нет. Население — около тридцати тысяч, и почти половина — вахтовики. Производство грязное, поэтому вахтовый метод здесь в почете. Вяземский немедленно сообщил об эпидемии руководству комбината, и все рейсы автобусов и самолетов были приостановлены. Запрос в Шанхай ничего не дал — там никто не заболел. Опрос родственников показал, что оба умерших увлекались спелеологией, а в окрестностях Дальнегорска полно пещер.
Тем временем в Дальнегорске объявили карантин, но болезнь вырвалась на свободу, опять через моряков. Очередное судно с цинковым концентратом отправилось в Японию, и на его борту были зараженные. Когда оно прибыло в Нагасаки, было уже слишком поздно — судно не успели остановить, и почти вся команда сошла на берег. Нетрудно догадаться, куда первым делом направляются моряки — бордели и выпивка. Власти Нагасаки пришли в ужас, пандемия началась. В Дальнегорске ей было некуда деваться, а в Нагасаки — огромный порт, транзит, несколько миллионов жителей. Здесь была база для смены экипажей. Отсюда вирус стал распространяться по всему миру.
Влад заперся в своей лаборатории. Он перерыл все известные данные о вирусах и загрузил их в Бабая. Он исследовал колонии выделенных вирусов, пытаясь понять, как эта гадость работает. Выяснилось, что виной всему атипичные белки, заражающие нормальные и превращающие их в себе подобных. Какие-то хитроумно свернутые нуклеотиды программировали действия вируса. Чтобы остановить этот деструктивный процесс, нужно было либо денатурировать сам белок, либо научить организм вырабатывать фермент, который не позволит поражать здоровые белки. Разрушить белок можно, но вместе с ним пострадают и здоровые. Создать вакцину на основе атипичного белка было невозможно. Обычно вакцина делается из ослабленного вируса, чтобы организм переболел в легкой форме и выработал антитела. Но в данном случае работал атипичный белок, именно он заражал нормальные, которые через неделю вызывали лавинообразное образование тромбов, убивающих человека. Появился даже новый термин — «ураганный тромбоз». Конечно, применялись антикоагулянты и тромболитики, чтобы предотвратить смерть, но это не было лечением. Это давало больному шанс, позволяло выиграть время в поисках решения.