Она приняла еду, но не сказала ни слова. Михаил не настаивал. Он просто сел рядом с ней и начал работать — рубить дрова, которые собирался унести домой. Он чувствовал её взгляд на себе, но делал вид, что не замечает.
Прошло несколько дней, и она начала проявлять больше интереса к нему. Иногда она наблюдала, как он работает, иногда даже помогала ему собирать ветки. Но она всё ещё не говорила. Михаил не торопил её. Он знал, что людям нужно время, чтобы открыться.
Однажды утром она заговорила. Это было неожиданно и коротко, но этого хватило, чтобы сломать стену молчания.
"Ты каждый день приходишь сюда?" — спросила она.
"Да," — ответил он. — "Это моё место. Здесь тихо."
Она кивнула, словно это объяснение имело для неё какой-то особый смысл. Больше она ничего не сказала, но теперь они начали общаться — короткими фразами, обрывками мыслей. Михаил не задавал вопросов о её прошлом. Он чувствовал, что она пытается забыть его, оставить позади, и не хотел нарушать её покой.
Спустя несколько недель Михаил заметил, что она начинает мерзнуть. Осень становилась холоднее, а её одежда была слишком лёгкой для таких условий. Однажды он принёс с собой старую куртку и протянул её ей.
"Тебе нужно согреться," — сказал он. — "Здесь становится холодно."
Она взяла куртку, но не надела её сразу. Вместо этого она спросила:
"Почему ты помогаешь мне?"
Михаил пожал плечами. "Потому что ты здесь. И потому что я могу."
Она долго смотрела на него, словно пытаясь понять, есть ли в его словах скрытый смысл. Затем она кивнула и надела куртку.
Через несколько дней он снова попытался предложить ей помощь.
"Ты можешь остаться у меня," — сказал он однажды вечером, когда они сидели у костра. — "Там тепло, и ты сможешь отдохнуть."
Она нахмурилась. "Я не могу," — ответила она тихо. — "Я не знаю тебя."
Михаил кивнул. "Я понимаю. Но если ты передумаешь, мой дом недалеко отсюда."
Она ничего не ответила, но в её глазах появилась тень сомнения.
Прошла ещё неделя. Михаил продолжал приходить в лес, принося еду и одежду. Она принимала его помощь, но всё ещё держалась на расстоянии. Однако холод становился всё сильнее, и однажды утром он нашёл её дрожащей у костра.
"Ты не можешь оставаться здесь," — сказал он серьёзно. — "Ты заболеешь."
Она посмотрела на него долгим взглядом, словно взвешивая все "за" и "против". Наконец, она кивнула.
"Хорошо," — сказала она. — "Но только на одну ночь."
Михаил не стал спорить. Он знал, что это её способ сохранить контроль над ситуацией. Они молча собрали её вещи — старый рюкзак с несколькими книгами и блокнотом — и направились к его дому.
В доме она вела себя тихо, почти незаметно. Днём она читала книги, которые он нашёл на чердаке, или рисовала в старом блокноте. Иногда она выходила в лес, чтобы побыть одна. Михаил не мешал ей. Он чувствовал, что она всё ещё бежит от чего-то, но не знает, как помочь ей остановиться.
Однажды ночью Михаил проснулся от звука. Он вышел в гостиную и увидел её, сидящей у окна. Она смотрела на лес, её лицо было напряжённым, а глаза полны тоски.
"Что случилось?" — спросил он мягко.
Она не ответила. Вместо этого она прошептала что-то, чего он не смог расслышать. Он подошёл ближе, но она отстранилась.
"Не надо," — сказала она. — "Тебе не нужно знать."
Михаил понял, что она пытается защитить его от своего прошлого. Он не стал настаивать. Вместо этого он просто сел рядом с ней и молча смотрел на лес вместе с ней.
Прошло несколько дней с тех пор, как Алиса переехала к Михаилу. Она всё ещё держалась на расстоянии, словно боялась, что любое лишнее движение может разрушить её хрупкое равновесие. Михаил чувствовал это и старался не навязываться. Он знал, что она пришла в его дом не потому, что доверяла ему, а потому что у неё не было другого выбора.
Но одно беспокоило его больше всего: он так и не узнал её имя. Каждый раз, когда он пытался заговорить об этом, она либо отводила взгляд, либо меняла тему. Ему казалось странным, что он заботится о человеке, чьё имя даже не знает.
Однажды вечером, когда они сидели за столом, Михаил решил попробовать снова.
"Как тебя зовут?" — спросил он мягко, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо.
Она замерла, её рука застыла над чашкой с чаем. На мгновение показалось, что она вообще не собирается отвечать. Затем она тихо произнесла:
"Это не важно."
Михаил нахмурился. "Для меня важно," — сказал он. — "Я хочу знать, как тебя зовут."
Она подняла глаза, и в них снова появилась та же тоска, которую он видел в лесу. "Имена... они связывают нас с прошлым," — сказала она. — "А я пытаюсь забыть своё."