Учил, как жить мне дальше,
Сказал, что всё я потерял...
Что мол я весь из фальши...
Мне надоело я сказал... -
"Ну, что ты разошёлся?!
Как мог по жизни, так шагал,
А ты зачем припёрся...?
Учить, как ты все "доки...",
Где раньше был ты парень?
Сейчас все вышли сроки...
Давай друзьями станем...!"
Он всё простил, и мы обнялись,
Меня позвал Он в чудный край...,
И не раздумывая, мы умчались,
В небесный, зазеркальный Рай.
= = =
Новый год, а это для него, уже стало почти что привычкой, Максим встречал один. К себе он никого не приглашал. А от всех предложений сделанных ему со стороны своих знакомых и немногочисленных друзей, в том числе и от приглашения Гуцмана Петра Яковлевича, Максим вежливо отказался. Он сослался на то, что якобы не совсем здоров, и поэтому не хотел бы портить настроение другим, своим кислым видом. Максим слукавил, он был абсолютно здоров.
Ему хотелось в эту Новогоднюю ночь, просто побыть одному. И при этом, понимая истинное значение "нового года..., он вовсе не желал целиком и полностью, уподобляться большинству круглых идиотов, которые, как правило, олицетворяли "скрепоносно-патриотичное крыло..." нашего населения, и которое, являлось, одной из главных "духовных скреп" Свободы и Нравственности, "незыблемого..." и "справедливого..." Закона..., "высоко-духовного" нашего государства.
За всю свою длинную историю существования, этот, так называемый "Новый год", довольно существенно видоизменялся, модифицировался, и перерождался, в зависимости от требований текущего периода времени и политической целесообразности в стране, при непосредственной помощи, многих правителей России..., каждый из которых, "новый год..." и его искусственно создаваемое им "значение", подстраивал лично под себя любимого. Менялись даты проведения этого праздника, время года проведения, его сказочные персонажи и его политическо-нравственное значение для народа. А если выразится поточнее, то для обыкновенной, российской безликой толпы. Последний, кто приложил руку к видоизменению Нового года, был сам Сталин, со своими приспешниками, в 1937 году.
Вот и пусть этим ( "счастливым, радостными и неизменно, до свинства пьяным Новым годом..., который всегда, начинался, как Год СВИНЬИ и всегда, как правило, Годом Свиньи, и ЗАКАНЧИВАЛСЯ...) великим достижением, восторгается толпа-электорат..., к которому, Максим себя, никогда не причислял. Он балдел от того, как люди на полном серьёзе, желали и поздравляли друг друга..., с "НОВЫМ" счастьем. Как будто Счастье может быть Новое, Старое, и по их логике, усреднённого возраста. Дурь несусветная!
И каждый такой "новый год...", всякий раз, очень тупо..., ну, скажем более помягче... - "не интеллигентно", говорит, напоминает тебе, о том, что ты старее стал, ещё на один год. Ну, и на хрена мне тогда, такой "Новый год" нужен?!! Мы от него будем держаться, подальше. А кому нужен, забирайте с потрохами вместе с теми, кто его придумал. Дарю.
Когда-то Гуцман сказал Максиму: -"Послушай дружище, я заметил, что ты не только не боишься Одиночества, а даже наоборот, ты к нему искренне тянешься, предпочитая его общению со многими людьми...". И в этот момент Максим вспомнил прочитанное где-то им высказывание: -"Одиночество, это Удел Сильных..., слабые всегда жмутся к толпе...". Да, Максим действительно часто бывал Одинок, но он от этого..., не страдал.
Дома, Максим, как мог, нарядил новогоднюю ёлку, которую он, три дня назад купил на одном из городских рынков. Ёлка была небольшая, метра полтора, но достаточно пушистая и от неё в квартире пахло тайгой. На тонкой медной проволочке, он на еловые лапы, подвесил с дюжину разных игрушек, так же заблаговременно купленных в магазине, разбросал по иголкам, чем-то напоминающие снег, маленькие кусочки ваты, а на макушку водрузил длинную стеклянную сосульку, с красной, пятиконечной звездой. Внимательно посмотрев на эту кроваво-красную звезду, Максим лукаво улыбнулся. Зелёная красавица к встрече праздника была готова. Готов был и Максим.
Он немного отошел от елки, придирчиво оглядел её со всех сторон, и остался, вполне доволен, и новогодней красавицей, и своей работой. Часы показывали время, двадцать три часа, тридцать минут ночи.
Максим открыл холодильник, достал бутылку шампанского и бутылку армянского коньяка, который он совершенно случайно купил года три тому назад, уже нарезанную им красную рыбу кету, копчёную колбаску, лимон и красную икру. Всё это отнёс в комнату и поставил на стол, который стоял рядом с ёлкой.
Затем немного постоял, подумал, вернулся к холодильнику и достал из него пол-литровую банку с маринованными белыми грибами и такую же банку с солёными груздями. Разложил по тарелкам..., и всё это тоже расставил на столе. Внимательно оглядел стол.... Потом, вдруг, как будто что-то вспомнив, начал всю закуску и бутылки, быстро перекладывать на рядом стоящий журнальный столик. Затем достал из шкафа новую, белую простынь..., и как скатертью накрыл ею стол. С закуской всё повторил в обратном порядке. Опять оглядел стол. Он теперь выглядел совершенно по-другому, по-праздничному.... Взгляд Максима остановился на бутылке с армянским коньяком. Он вспомнил, как покупал его и чуть улыбнулся....