Таким образом, натуралистический взгляд на человека и общество носил ярко выраженный метафизический характер, а эта метафизика, в свою очередь, вела к идеалистическому пониманию общественной жизни. Перенося на общество законы природы, материалисты-метафизики не видели специфически материальной, экономической обусловленности общественной жизни, игнорировали практическую, трудовую, революционную деятельность народа и придавали решающее значение в истории чувствам, мыслям, намерениям людей, в особенности выдающихся людей. Как подчёркивает Энгельс, "на историю, - и в ее целом и в отдельных частях, - смотрели как на постепенное осуществление идей, и притом, разумеется, всегда только любимых идей каждого данного философа" [4].
Представители метафизического материализма не случайно игнорировали тот основной факт, что люди должны есть, пить, одеваться, иметь жилище, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством и т. д., что, следовательно, материальное производство и соответственно этому деятельность трудящихся масс образуют действительную, определяющую основу истории. Эти материалисты, представители эксплуататорского класса, приписывали решающую роль в истории выдающимся личностям, правительствам и даже отдельным случайным событиям, считая, что все причины вообще одинаково существенны, так что любая песчинка на берегу морском, честолюбие полководца, каприз женщины могут быть источником, причиной величайших событий в истории стран и народов.
Материализм передовых буржуазных мыслителей, хотя и представлял собой идейное оружие буржуазии в период её кратковременной революционности, тем не менее при всех своих нападках на религию, феодальную тиранию и т. п. оставался созерцательным мировоззрением. Человек рассматривался лишь как продукт природы, а не как сила, изменяющая, преобразующая природу. Соответственно этому материалисты-метафизики не видели связи познания с практической деятельностью людей, с изменением окружающего мира. Таким образом, материализм буржуазных философов XVII-XIX вв. явился дальнейшим шагом в развитии материалистической теории. Но этот материализм был исторически ограниченным. Его ограниченность состояла в механистическом, метафизическом понимании природы и в идеалистическом истолковании общественных явлений.
Материализм лишь в течение весьма короткого исторического периода выступал в качестве мировоззрения буржуазии. Завоевав политическое господство, буржуазия решительно выступила против своих былых материалистических увлечений.
Во второй половине XIX в. метафизический материализм выродился в вульгарный материализм, примером которого могут быть философские теории Бюхнера, Фогта, Молешотта. Вульгарные материалисты отождествляли сознание с материей, утверждая, что мозг выделяет мысли подобно тому, как печень выделяет жёлчь. Вульгарные материалисты сводили общественную жизнь к физиологическим процессам, распространяли положение о "борьбе за существование" на общественную жизнь, оправдывая с помощью "естественно-научных" аргументов колониальную политику буржуазии. Однако вскоре и вульгарный материализм был вытеснен идеалистической философией, которая со второй половины XIX в. стала в буржуазном обществе безраздельно господствующей.
Если философские учения Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля содержали в себе отдельные прогрессивные черты, диалектические догадки, постановку новых вопросов, то идеалистическая философия второй половины XIX в. лишена каких бы то ни было рациональных, положительных черт. Отражая процесс превращения буржуазии в реакционный класс, эти идеалистические учения возрождают наиболее реакционные идеи прошлого, смыкаются с клерикализмом, фальсифицируют данные науки и извращают факты для оправдания капиталистического рабства. В этих условиях развивать материалистическое мировоззрение могли лишь представители трудящихся, эксплуатируемых классов.
МАТЕРИАЛИЗМ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕМОКРАТОВ. Следующим этапом развития домарксистского материализма явилась материалистическая философия революционных демократов, которая была идеологией широких эксплуатируемых масс крестьянства, борющихся против господства помещиков. Общеизвестно, что освободительная борьба крестьянства не приводит и не может привести к уничтожению всякого гнёта и эксплуатации, её задачей является достижение максимума буржуазно-демократических преобразований. Но революционные демократы в отличие от либеральной буржуазии являются непримиримыми противниками феодального строя и его идеологии, они глубоко верят в социальное творчество трудящихся и, сознавая, что не "верхи", а "низы" являются решающей силой истории, ориентируются на революционный путь развития общества. Материалистическая философия революционных демократов имела своих представителей в различных странах Европы и Азии. Своего полного развития эта высшая форма домарксистского материализма достигла в России, где освободительное движение широких масс крестьянства непосредственно предшествовало социалистическому движению пролетариата.
Характерной особенностью материалистической философии революционных демократов является постоянное стремление связать теоретические вопросы с практическими задачами, с революционной борьбой. "Важность теоретических вопросов, - писал В. Г. Белинский, - зависит от их отношения к действительности" [5]. С этих позиций Белинский страстно изобличал всяческое примирение с эксплуататорскими порядками.
Н. Г. Чернышевский правильно критиковал Гегеля за "нежное снисхождение к существующему", подчёркивая, что Гегель - "раб настоящего положения вещей, настоящего устройства общества ...".
Продолжатель Чернышевского - Д. И. Писарев утверждал, что конечная цель философии и познания вообще "состоит в том, чтобы разрешить навсегда неизбежный вопрос о голодных и раздетых людях; вне этого вопроса нет решительно ничего, о чём бы стоило заботиться, размышлять и хлопотать..." [6].
Если французский материализм XVIII в. выступал на борьбу с предшествующим и современным ему идеализмом типа идеализма Беркли и Юма, то русский материализм XIX в. нанёс удар по наиболее развитой форме идеализма - немецкой идеалистической философии конца XVIII - начала XIX в. и двинул вперёд материалистическую философию. Фейербах, как указывалось выше, критиковал немецкий идеализм с позиций метафизического материализма. Что же касается Белинского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова, то они были не только материалистами; в их произведениях были сильны идеи диалектики, ввиду чего данная ими критика Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля существенно отличается от фейербаховской. Фейербах не заметил "рационального зерна" в идеалистической диалектике Гегеля. Классики русской философии, напротив, положительно оценивая идею развития в философии Гегеля, глубоко разрабатывали вопросы диалектики.
Преодолевая метафизическую и механистическую ограниченность предшествующего материализма, классики русской философии решали основной вопрос философии на основе материалистического понимания процесса развития. Не удовлетворяясь признанием простой зависимости сознания от материи, Герцен говорил: "...сознание вовсе не постороннее для природы, а высшая степень её развития..." [7]. Такое понимание сущности духовного было прямо и непосредственно направлено против обеднения его содержания и игнорирования присущей сознанию активности.
Метафизические материалисты не могли диалектически понять процесс отражения сознанием человека объективной реальности и применить диалектику к теории отражения. Русские революционные демократы и в этом отношении сделали шаг вперёд. Выступая против метафизического понимания познания, они, пытались исторически понять этот процесс, указывая на диалектический характер истины. Белинский утверждал, что "живая истина состоит в единстве противоположностей". Герцен, опровергая метафизическое представление об истине, как о чём-то раз навсегда данном, указывал на вечное движение истины в процессе познания, в котором "всякое положение отрицается в пользу высшего... только в преемственной последовательности этих положений, борений и снятий проторгается живая истина..." [8]. Чернышевский, развивая эти воззрения, учил, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна.