Когда представление о предметах возникает и разрабатывается в этом направлении, это означает, что мы подходим к тем или иным предметам с каким-то более или менее установившимся предвзятым мнением. В самом деле, такие предвзятые мнения зачастую так укоренились в нашем мозге вследствие воспитания и привычки, что нам и в голову не приходит ставить их под сомнение; мы принимаем их за аксиомы, за естественные и очевидные способы мышления. Так и получается, что наши общие представления и частные выводы о предметах возникают прежде всего не как результат критического исследования и проверки выводов на практике, а в отрыве от практики, некритическим путём, без исследования.
Когда представления о предметах создаются таким путём, они вообще перестают быть истинными и становятся в большей или меньшей степени иллюзорными. Они не являются правильным отражением действительности и не соответствуют ей, а, наоборот, дают неправильную, иллюзорную, фантастическую или искажённую картину действительности.
Однако иллюзии всегда имеют своим источником действительную жизнь. Они не просто чистое порождение мозга, а возникают, как мы только что видели, в результате образования представлений из одного источника, а затем обобщения их и использования в качестве предвзятых мнений в самых различных контекстах вместо критического образования и проверки представлений посредством фактической практики и опыта.
Всякая иллюзия имеет своим источником действительность. Она отражает определённые условия материальной жизни, возникает из определённых общественных отношений, опыта и деятельности. Вот почему многие иллюзии сохраняются так упорно. Это происходит не просто в результате внедрения в умы индивидуумов неких иллюзорных представлений — суть в том, что существующие общественные отношения постоянно порождают определённые иллюзии, причём эти иллюзии служат определённым материальным интересам.
Иллюзии принимают две главные формы.
Во-первых‚ возникают иллюзии о действительных предметах — неправильные понятия о действительных процессах и отношениях, знакомых нам по опыту и практике. Такова, например, иллюзия, заключающаяся в рассмотрении общественных отношений и учреждений как следствия человеческой натуры или как результата определения их законами разума.
Во-вторых, иллюзии превращаются в чистый вымысел и фантазию, придумывание воображаемых предметов. Так у людей не только создаются неправильные представления о природе и обществе (а природа и общество действительно существуют) — у них возникают идеи о рае и аде, о духовном мире и о других несуществующих вещах; люди начинают выдумывать всякие воображаемые существа — богов, волшебниц, чертей.
В этой связи мы должны отметить, что нельзя просто ставить знак равенства между иллюзией и ошибкой. Конечно, иллюзия тоже ошибка, но ошибка особого рода.
Предположим, например, что кто-нибудь утверждает, что 132 = 166. Это простая ошибка, ошибка в вычислении (ибо правильный ответ 169). С другой стороны, предположим, что этот человек утверждает, что 13 — несчастливое число. Это уже не похоже на ошибку в вычислении, которая может быть допущена людьми, имеющими в общем и целом правильные представления о числах. Это — иллюзия, и именно иллюзия, согласно которой числа бывают счастливые и несчастливые. Такое заблуждение — не просто результат ошибки в действиях с числами, а результат приложения к числам предвзятого представления относительно счастья, которое, хотя оно определённо имеет своим источником опыт и практику, неверно и некритически прилагается к числам.
Точно так же, если говорят, что английская конституция была введена Оливером Кромвелем, то это ошибочное заявление, являющееся результатом недостаточного изучения истории английской конституции. Но, предположим, кто-нибудь заявит, что английская конституция есть выражение неповторимого духа англо-саксонской расы или что она дарована английскому народу богом. Подобные заявления, хотя они и ошибочны, — не просто ошибка, вытекающая из незнания истории. Они возникают в результате приложения к социальным вопросам предвзятых идей о расовом духе и о боге.
Таким образом, иллюзии есть ошибки особого рода, возникающие из вполне определённого, неправильного понимания предметов в результате приложения к ним предвзятых представлений.
Научная и иллюзорная идеология
Фактически в формировании идеологии присутствуют оба процесса образования абстрактных идей: процесс критического образования более или менее истинных идей посредством практического опыта и взаимодействия с предметами и процесс образования более или менее иллюзорных идей — предвзятых представлений, влияющих на образование взглядов. В то же время тот или иной из этих процессов может преобладать при образовании определённых идеологий, так что они становятся в одном случае по преимуществу научными, а в другом — по преимуществу иллюзорными и антинаучными.
В обществе, разделённом на классы, всякая идеология развивается интеллектуальными представителями определённых классов, соответствует фактическому положению определённых классов в классовой борьбе и удовлетворяет их потребности в связи с этой борьбой. В силу этого мы можем видеть, насколько неизбежно взаимодействие и переплетение двух процессов в ходе образования классовой идеологии.
С одной стороны, поскольку интересы данного класса требуют правильной оценки действительности, основанной на каком-то критическом исследовании, его идеология содержит научный элемент. Например, классовый интерес капиталистического класса безусловно требует, чтобы была проделана значительная работа по открытию действительных законов, управляющих различными процессами природы, и такие открытия играют свою роль в буржуазной идеологии. Те же самые интересы также требуют проведения определённых исследований в социальной области; из этого источника в буржуазную идеологию опять-таки проникает определённый научный элемент.
С другой стороны, в той мере, в какой интересы данного класса и его место в общественном производстве порождают определённые предвзятые представления и иллюзии, служащие этому классу в его борьбе, его идеология иллюзорна. Так, например, поскольку речь идёт о буржуазной идеологии, в ней есть много элементов, которые просто-напросто воплощают иллюзии буржуазного класса и взгляды, свойственные только буржуазному обществу.
Действительно, буржуазная идеология образуется в результате развития обоих процессов. Это порождает противоречия в её развитии, поскольку результаты этих процессов постоянно приходят в противоречие друг с другом и разрешение таких противоречий приходится искать в развитии идеологии. То же самое верно для идеологий других классов, хотя в буржуазной идеологии научный элемент значительно сильнее, так что противоречия приобретают более острый характер.
Так, например, в ходе развития буржуазной философии наблюдается постоянное стремление примирить научные открытия с предвзятыми буржуазными представлениями. Наиболее наглядное проявление этого противоречия в буржуазной философии есть противоречие между материалистической картиной мира, создаваемой в результате научных открытий, и религиозными взглядами, которые составляют существенную часть предвзятых идеологических представлений. Философы постоянно ищут способы и средства разрешения этого противоречия; они то и дело разрешают его к своему удовольствию, но сколько бы они его ни разрешали, оно возникает вновь и вновь.
Далее, в буржуазном обществе в науке открытия всегда истолковываются — с помощью философов — в соответствии с предвзятыми буржуазными представлениями. Сегодня можно это видеть, например, в развитии физики, где открытиям квантовой физики даётся следующее истолкование: они, мол, означают, что события нельзя предсказать и что истинная их природа непознаваема. Это просто приложение к области физики предвзятых буржуазных идеологических представлений, порождённых общим кризисом капитализма. С другой стороны, от некоторых предвзятых представлений, по крайней мере в их прежних формах, отказались и заменили их другими, ибо они вступали в противоречие с прогрессом в области познания природы. Так произошло, например, с религиозными учениями, которые весьма часто подвергались изменениям в ходе борьбы, имевшей целью примирить религию с наукой, как это было, например, когда богословы в качестве уступки эволюционному учению в конце концов отказались от Адама и Евы.